Весёлая гора

– Ну… – Анатолий пожал плечами. – Вроде все.

– Тогда до встречи в Мерриберге.

Они расстались. Антон задержался на ступенях кафе, наблюдая, как уходит Анатолий. Кроме слов «тот еще тип» ничего не возникло, и в голову лезли заезженные фразы: «тайна, покрытая мраком», «тайна за семью печатями», «человек-загадка», «лицо в маске» и так далее. К сожалению, он забыл фамилию Анатолия, а она, он только что вспомнил, была короткой, а не заковыристой. На языке вертелось почему-то «Ар», «Эр», «Рэ». А вот продолжения этому не было, будто и не существовало владельца Мерриберга.

Он выдумал его.

Антон приструнил распоясавшиеся мысли. Фантазия могла увести в такие глубины и дали, что мало не покажется. Анатолий прав, излишняя информация угнетает мозг, расхлябывая мышление.

Ефремов отправился домой. Надо собрать вещи и заказать билет.

Глава 2. Сказки Мерриберга

Антон стоял перед закрытой дверью. Он достал ключ и, провернув два раза, открыл. Полумрак. Ефремов, оглянувшись по сторонам, нашел выключатель.

Зажегся свет и чуть затхлый воздух, казалось, резче обозначился. Похоже, здесь никто долго не жил. Даже новый хозяин был наездами. Антону почудилось, что он ощутил тот неуловимый дух дома, обделенного людским вниманием.

Анатолий объяснил ему, уже по мобильному телефону, где и что находится, разъяснил в общих чертах планировку, закончив фразой: «Короче, располагайся в моем кабинете, представь, что это твоя комната». В последнее Ефремов поверил с трудом, когда отдернул шторы и рассмотрел интерьер кабинета.

Назвать окружающую обстановку привычной нельзя. Эклектичный стиль в оформлении, когда в одну точку пространства втискивают предметы из разных эпох, ему не понравился. Он не считал себя упертым ретроградом, но здесь эклектика оказалась доведенной до безвкусицы. Похоже, хозяина не волновала красота и гармония. Антон вспомнил старинные гравюры и литографии, изображающие рабочее место алхимика, и что-то от той древности было в интерьере. Он скептически хмыкнул: «Кабинет волшебника».

Ефремов поставил чемодан у стола, одежду кинул на спинку вольтеровского кресла, не торопясь оглядел стены. Как-то неуютно. Даже картин нет. Немного разбавлял сумрачность кабинета книжный шкаф, который светлым пятном диссонировал с окружением. Шкаф явно был из конца двадцать пятого или начала двадцать шестого века. Антон подошел к нему и равнодушным взглядом скользнул по книгам. В основном русская классика, изданная в советское время.