Игра наяву

– Доброе утро, Макс, – взволнованным голосом произнес он, пряча глаза.

Я пробежался по нему насмешливым взглядом. Внешность Пети была вся какая-то тусклая и невзрачная, словно он являлся чахлым растением, которое никогда не видело солнечного света. Черты лица у него были незапоминающимися и какими-то смазанными, что ли, будто художник провел по свежему полотну рукавом халата, или в чем там пишут художники свои работы.

Бросив разглядывать Петю, я примостился на единственном свободном здесь стуле.

На втором же скрючился страдающий сколиозом парень. Затем я вольготно облокотился на кособокий шкаф с книгами. Литературой здесь было забито абсолютно все, кроме маленького пяточка на столе и трети подоконника.

– Обрадуешь меня? – поинтересовался я, очень надеясь на то, что он сейчас скажет «да».

Парень просто кивнул головой, потревожив длинные сальные волосы. Его короткого кивка мне хватило для того, чтобы предвкушающе замереть, словно я был ребенком, ждущим подарок под елкой.

Петя полез в выдвижной ящик стола. Через миг в его руках появилась книга в кожаном переплете, на которой от руки было написано красными чернилами «Гримуар: Духи и Обряды». У меня во рту стала обильно скапливаться слюна, как только я прочитал, что на ней написано.

– Дай, дай мне ее скорее, – выдавил я, протянув к книге дрожащие пальцы, словно наркоман к вожделенной дозе.

Петя бледно улыбнулся, отодвинул от меня гримуар и спокойно произнес:

– Десять золотых.

– Десять?! – воскликнул я, ощущая, как взлетевшие брови потерялись в волосах.

 – Ты рехнулся? Это же целое состояние!

– Меньше десятки я за нее не возьму, – пожав худыми плечами, флегматично сказал он и положил книгу обратно в ящик.

– Ты чего творишь, кровопийца?! Где я тебе такие деньги достану?! – негодовал я, брызжа слюной.

– Максим, успокойся. Криками ничего не решить. Давай все обсудим, – ровным голосом проговорил Петя, немного устало глядя на меня, словно психиатр на пациента.

Я до хруста сжал кулаки, люто на него посмотрел, потом разжал их и нехотя бросил:

– Давай.

– Я понимаю, что у тебя сейчас нет десяти золотых, но я готов немного подождать и пока никому не продавать эту книгу, – успокаивающе произнес он и, улыбнувшись, добавил: – Мы же друзья.

– Иуда тебе друг, – прошипел я. – Никому другому, кроме меня, эта книга и не нужна.

– Ты ошибаешься и сам прекрасно это знаешь.

Тут этот слизняк был прав.