Император из провинции 2

Не пропадать же добру?– усмехнулась девушка, потащив в комнату поднос с нарезкой.

Я крикнул ей вслед:

– Вот если мы, и правда, через годик сопьёмся, то я вообще не удивлюсь.

Ответом мне был немного пьяный смех. Услышав его, я пожал плечами и стал помогать девушке. Вдвоём мы быстро всё перетаскали в комнату, где я зашторил окна, глянув на начавшие сгущаться сумерки, а потом зажёг свечи и включил романтическую музыку.

После того как всё было готово, Машка тут же с аппетитом набросилась на салаты, запивая их вином, и ещё умудряясь говорить при этом:

– Вот видишь, Роб, как у нас всё хорошо выходит.

Мы всё делим пятьдесят на пятьдесят. Ты готовишь – я ем, ты будешь работать – а я тратить…

– Ага, как же, – возмущённо вставил я, чуть не подавившись виноградом. – Скорее, ты будешь стирать – а я пачкать…

– Это уже какое-то неправильно деление, – весело перебила девушка, тряхнув волосами. – Попахивает сексизмом.

– Это запах сыра с плесенью.

Не было никакого сексизма, – пошутил я, подливая девушке вино, которая настойчиво трясла пустым бокалом на ножке.

– Лей быстрее, – торопила она меня.

– Это нам так алкоголя не хватит, – справедливо заметил я.

– Ничего страшного, – заявила блондинка, а затем с хитро-пьяной  улыбкой добавила: – Я буду пить – а ты за ещё одной бутылочкой сходишь.

Глава 5

Вскоре выяснилось, что Машка как в воду глядела – мне так и пришлось идти за ещё одной бутылкой вина, так как мы быстро уговорили те две, которые она принесла с собой, и ещё две, что стояли у меня в шкафу.

Оказавшись на улице, я поёжился от прохлады, оставшейся после дождя, а затем окинул пьяным взглядом вечернюю темноту, заметив, что хоть уличные фонари и окна домов усиленно разгоняли мрак, но всё же он притаился за каждой машиной, под каждым козырьком подъезда и не собирался сдаваться так просто. Меня сей подмеченный факт немного встревожил тем, что раньше я не обращал внимания на подобную ерунду, а сейчас вон первым делом заметил особенно густые клочки мрака и как-то непроизвольно стал держаться от них подальше, зашагав в ближайший магазин.

Мне почти сразу пришла в голову мысль, что после всего случившегося я уже вряд ли смогу относиться к темноте с таким же безразличием, как и прежде. Нет, я не боялся её, но она вызывала у меня чувство тревоги, словно кто-то постоянно наблюдал за мной.