Избранник смерти

Его взгляд прикипел к мужику лет тридцати в чёрной робе и с картузом на голове. Незнакомец в свете масляного уличного фонаря гладил по голове лошадь, запряжённую в телегу. Однако спустя миг мужик словно почувствовал взор Лаврентия, посмотрел в сторону паренька, судорожно кивнул и шустро двинулся прочь, будто резко вспомнил, что у него там родимый дом горит.

– Что это сейчас такое было? – изогнул я бровь и глянул на помрачневшего Астафьева.

– Батрак Петровых, – нехотя сказал тот и поправил рукав сюртука. Парень ещё утром надел его вместо привычной светло-голубой гимназисткой формы с медными пуговичками и стоячим воротником.

– Петровых? Тех самых дворян, чей сын пал от руки твоего старшего брата Всеволода? Илья Макарович неохотно говорит об этом, посему мне практически ничего не известно.

– Да-а, дед такой. Он только по ночам шибко разговорчив. Храпит так, что святым тошно, – невесело пошутил парнишка и вошёл в трактир.

Внутри нас ждали громко разговаривающие бородатые мужики, керосиновые лампы и полыхающий в камине огонь.

А ещё в центре зала шуршал иглой медный граммофон, извлекающий из пластинки бравурную музыку. Она летала под низким, закопчённым потолком вместе с сизым табачным дымом, который так сильно защекотал мои ноздри, что я непроизвольно чихнул.

– Будь здоров, – бросил Лаврентий, уселся за свободный стол у окна и крикнул расторопному малому в переднике: – Эй, половой, принеси две кружки пива и пару рыбин сушёных прихвати!

Через минуту местный официант грохнул кружками об стол, поставил тарелку с дарами речки и удалился.

А я сдул густую пену и пригубил хмельной напиток. М-м-м! Действительно, отменное пиво! А вот Лаврентий, прежде так желавший глотнуть пенного, начал мрачно цедить его, словно оно изрядно горчило.

– Всё о Петровых думаешь? – спросил я, сноровисто чистя рыбу. – Считаешь, что они будут мстить за смерть одного из них?

– Угу. Мы давно враждуем, так что мне известны их звериные повадки.

– А из-за чего дуэль-то приключилась?

– Всеволод и Игорь Петров повздорили из-за барышни, Устиньи Аристарховны.

Её папенька дал Всеволоду позволение жениться на ней. А тут этот выродок Петров, как коршун налетел: тоже, говорит, она мне по сердцу пришлась. Да только вот что я тебе скажу, плевать ему было на неё, он просто нашему роду подлянку хотел сделать.  Ну и вызвал его Всеволод на дуэль. А Петров, хитрый змей, взял, да и сказал, что магией биться будем, а у него-то ступень дара поболее была, чем у брата моего.