Избранник смерти

И ещё у тебя остроты порой злые и непонятные, – покачал головой младший Астафьев и следом за мной выбрался из леса на разбитую дорогу.

В сотне метров слева мигали огоньки городка, а справа из-за высокого деревянного забора выглядывал трёхэтажный дом из потемневших от времени брёвен. Это и было родовое гнездо Астафьевых. Оно оседлало небольшой лесистый холм, окружённый с трёх сторон корабельными соснами. Идеальное место для интроверта. Из соседей только белки и ежи.

Илья Макарович весьма неохотно покидал этот дом, даже несмотря на то, что к нему в гости редко кто наведывался.

Друзей у него практически не было, а весь род Астафьевых состоял всего из трёх человек: Всеволода, Лаврентия и, собственно, самого Ильи Макаровича.

Между тем паренёк открыл скрипнувшую калитку, и тотчас забрехали бдительные собаки, а из конюшни донеслось недовольное ржание. Я мельком глянул на конюшню и двинулся к дому по выложенной брусчаткой широкой тропинке. По бокам темнели хозяйственные постройки, а около каретного сарая, под навесом, уютно устроился чёрный автомобиль, похожий на выкидыш кареты и глазастого фольксвагена-жука на мотоциклетных колёсах.

Одна из собак лаяла как раз из-под автомобиля, и лаяла она исключительно на меня, но напасть боялась, поскольку чувствовала мастера смерти.

Собачий лай заставил выйти на крыльцо старика в ватнике. Он всегда мёрз, даже в августе. Однако, несмотря на возраст, дедок обладал исключительно острым зрением бывалого охотника, бьющего белку со ста метров даже без ружья.

– Батюшки мои, сударь Астафьев, где это вы так измазались?! – ахнул старик, всплеснув сухонькими ручонками, напоминающими птичьи лапки.

– Неважно, Потап, – отмахнулся Лаврентий, скрипнув первой ступенькой крыльца. – Пригласи моего брата и деда в гостиную комнату, а я пока переоденусь.

Дедок потопал исполнять поручение дворянина.

И всего через четверть часа я уже восседал на софе рядом с Лаврушкой и лениво рассматривал сурового вида гостиную, освещённую керосинкой. С бревенчатых стен незряче глядели головы животных, а на дощатом полу раскинулись мохнатые шкуры, которые попирал ножками массивный дубовый стол.

Лаврентий уже рассказал Илье Макаровичу и Всеволоду то, что с нами произошло, и теперь в гостиной повисло тягостное молчание. Старик поглаживал роскошные бакенбарды, пыхтел курительной трубкой и поглядывал на старшего из внуков. А тот хмурил рыжие брови, сложив руки на мускулистой груди, скрытой тельняшкой.

Хорошая тельняшка.