Одаренный. Второй шаг

– Тебе, главное, жениться на ней, а потом уже можешь заводить интрижки с красивыми простолюдинками. Они же за деньги на все будут для тебя готовы, – цинично заявил мужчина, пригладив тронутые сединой каштановые волосы. – Но все адюльтеры надо тщательно скрывать. Я не хочу иметь серьёзный разговор с главой рода Ершовых.

– Я подумаю, па, – без энтузиазма сказал сынок и устало пробурчал: – И зачем ты отпустил прислугу? Теперь самому маяться.

– Никто не должен знать, что мы куда-то сегодня едем. Я тебе уже говорил – в этом мире никому нельзя доверять, – нравоучительно заметил батя, почесав кончик крючковатого носа, делающего его похожим на изголодавшегося грача.

 – Всё посвящённые прибудут на бал втайне. Никто из них не будет пользоваться даже услугами своих шоферов. И мы поступим так же. Лучше перебдеть, чем недобдеть. В конце концов, события такого масштаба происходят всего четыре раза в год. Можно и потерпеть.

– Я тебя понял, отец, – промычал сутулый и посмотрел в дальний угол комнаты, где на столе из красного дерева лежала чёрная овальная маска, которая имела прорези для глаз и не закрывала рот с подбородком.

Старший посвящённый тоже глянул в ту стороны, из-за чего оба Гинзберга оказались затылками к двери, будто приглашая меня на свой междусобойчик. Я и воспользовался этим приглашением – бесшумно открыл дверь и сразу же опустил резиновую дубинку на голову мужчины. Конечно, пожилых людей бить не очень-то и благородное занятие, но, как оказалось, весёлое.

Хозяин дома смешно хрюкнул и свалился с пуфика, выставив тощую задницу.  А вот его сынок проявил невиданную прыть. Он вскрикнул, и его рука метнулась в шкаф, выбравшись оттуда уже со старинным револьвером, чьё дуло незамедлительно уставилось на Клима, который следом за мной ворвался в гардеробную.  И собака сутулая имела все шансы проделать лишнее отверстие в полукровке, но я вовремя швырнул в дрища свою дубинку. Она чёрным пропеллером вспорола воздух и ударила юнца прямо в лоб, отчего тот грохнулся на пол, словно скелет из медицинского университета.

Я тотчас подбежал к нему, убедился, что он вырубился и прошептал, ощущая, как адреналин бешено носится по телу, а сердце стучит так сильно, будто хочет проломить грудную клетку:

– Ну, как-то так…

– Белиссимо! – выдохнул Клим, изумлённо тараща глаза. – Чемпион, ты где такому научился? И в темноте чувствуешь себя как рыба в воде, и дубинки метаешь на зависть всем.