Невыдуманные рассказы

Встретился не где-нибудь, а в Омске. У него был авторский вечер. Полный зал народа: в проходах стояли. После выступления выстроилась очередь, человек сто пятьдесят, ? подписывать книжки. У меня была с собой рукопись со своими стихами, и я в эту очередь зачем-то затесался. Выглядел, видимо, со своими листочками достаточно нелепо, потому что Евгений Александрович обратил на меня внимание и спросил:

– Это что у вас, стихи? Заходите.

И вежливо сказал ожидающим:

– Извините, мне надо поговорить с поэтом.

Он внимательно посмотрел небольшую подборку, на нескольких листах поставил плюсы, а на первом стихотворении размашисто написал: «Кириллу Ковальджи: дорогой Кирилл, горячо рекомендую тебе очень талантливого Женю Ройзмана…» Стихотворение было следующее.

В Империи развал. Шумят рабы.

Спартак в ударе. Просветлели лица.

Но чучело Вождя в плену томится,

А из провинций все текут гробы.

Окраины бурлят. Им отделиться

Хотелось бы. Кто в лес, кто по грибы,

Куда угодно.

А Император волен застрелиться.

Сенат прогнил. Лишь выправка да спесь.

Все скурвились. Пора срывать погоны.

Из Сирии выводят легионы.

Все правильно. Они нужнее здесь.

Империя, как тот презерватив,

Что пацаны всем скопом надували,

Вот-вот взорвется, матушка. Едва ли

Империю спасет инфинитив.

Что делать? Сам не знаю. Но держись.

И утешайся запрещенным средством.

Поэту не к лицу спасаться бегством.

Но все же крикнуть хочется: «Ложись!»

У меня от счастья кружилась голова. К Ковальджи я так и не попал. Стихи в «Юность» взял у меня взял Натан Злотников, опубликовали их лет через пять. Рукопись с автографом Евтушенко куда-то пропала (я ее таскал и всем показывал), но доброе чувство благодарности меня не покидает. Всего-навсего отнесся по-человечески, а столько лет помню!

Может быть, еще и поэтому стараюсь помогать молодым поэтам.

Аванс

Пятнадцать лет назад у меня была «восьмерка», подготовленная.

Машину мы делали у Женьки Кондабаева в Верх-Нейвинске. Он сам уже не гонялся, но с машинами всегда помогал. Так как кузов долго было выводить, он вмятины и заломы замазал мовилем, чтоб не заржавело. Так и ездил я на пятнистой машине, как жираф.

Новогодним вечером приехали мы с Андрюхой Урденко забирать машины.