Мемуары цифровых святых

Но самое страшное, что я не мог вспомнить кто я и откуда. В головном мозге, словно стоял блок, не позволяя ему работать.

Я принял сидячее положение и начал трясти головой. Было страшно, что это состояние не пройдет. Мозги будто окутал туман забвения, который не торопился уходить. Но вот что-то начало происходить. Голова заболела сильнее, но возможность мыслить возвращалась. Тогда я трясущимися руками добрался до пакета из аптеки, который валялся рядом. Внутри лежали «витаминки», которые отчасти нейтрализовали последствия китайской фармакологии.

Сейчас самое время их принять. Вот только жаль, что воды, дабы запить их, под рукой не оказалось.

Пошатываясь, я встал и на ощупь пошел на кухню. Где-то мой внутренний компас меня подвел, и я ударился головой о край открытой двери. Вскрикнул, пошатнулся, но удержался на ногах. Добрался до выключателя. Щелкнул им. Кухоньку озарил свет лампы накаливания. Зеркало над раковиной отразило вурдалака, в котором я с трудом признал себя. Глазные капилляры полопались, а правая бровь, благодаря двери была рассечена и слабо кровоточила.

Под носом засохла кровь – видимо, давление повышалось. Когда-то давно что-то подобное у меня было от кокса, но я уже давно не нюхал. Да и не бывает от него так много крови.

Неожиданно забурчал желудок, требуя нормальной еды. Потом еще раз квакнул, желая уже хотя бы вредной еды. А спазм был намеком то, что мне надо хотя бы просто что-нибудь пожевать, да побольше, побольше.

Повинуясь этому желанию, я открыл холодильник.

Мигнул свет, освещающий его белое нутро, и тут же погас. Ничто не вечно под луной. Хорошо хоть все еще работает сам холодильник. А его внутреннее освещение мне нафиг не нужно. Мышь, которая там повесилась, еще более зловеще смотрелась при рассеянном свете кухонной лампочки.

В морозилке нашлись куриные бедра в прозрачной упаковке. Судя по дате изготовления и сроку годности, выбросить их надо было еще неделю назад. Я рванул пачку и принюхался. Нормально вроде пахнет. Точнее, вообще не пахнет.

Куриные бедра проморозились до такого состояния, что если их уронить, то могут разбиться, словно куски льда.

Признав мясо годным, я налил в кастрюлю воду и поставил на газовую плиту. Закинул в нее бедра, а затем стал шарить по кухне в поисках ещё чего-нибудь съестного.

Вскоре в нижнем ящике кухонного шкафа отыскалась пара килограммов картошки и непочатая литровая банка огурцов. Все это точно принадлежало не мне. Наверное, припасы оставили предыдущие хозяева.