Мемуары цифровых святых

Я зашел в игру и тотчас проверил параметры и достижения. Как Вован и говорил, ничего не отобрали. Отлично! Я радостно выскочил из гостиницы, сообщив деду, что покидаю его притон. Репутация упала. Старик плюнул мне вслед, но его желтая слюна позорно не долетела. Я криво усмехнулся и быстро потопал к телепорту. Пока шел к нему, то снова стал объектом насмешек. Только теперь игроки шутили не столько над моим уровнем, сколько над нищебродским шмотом. Правда, нашелся и один сердобольный малый с ником Помойный Кот.

Он подошел ко мне, немного запыхавшись, словно бежал откуда-то, и участливо спросил:

– Где одежду отобрали? Могу помочь вернуть или отомстить.

Игрок оказался человеком средних лет. Убийцей или вором. Два кинжала с драгоценными камнями находились в узорчатых ножнах, висящих по бокам. Еще один расположился в ножнах на груди. Сам Кот был облачен в кожаный сет с серебряными нитями. На его узкой талии красовался дорогой пояс с не менее дорогой сумкой. Шмотки явно хорошие, не ниже геройского качества, еще и с дополнительными элементами.

У него даже имелась золоченая перевязь с метательными ножами и короткий плащ с капюшоном. Уровень у игрока был двести пятьдесят второй. Солидный чувак. Что он тут забыл? Да еще предлагает помощь. Естественно, не просто так, а за золото, но он не может не понимать, что игрок сотого уровня много не заплатит. Что-то тут нечисто…

Я сделал шаг назад и посмотрел чуть выше его покрытой черной банданой головы. Там помимо ника, значилась гильдия «Святые».

Одна из самых старых гильдий в Утопии, хотя она уже давно вылетели из топа. По слухам, «святые» сейчас переживали худшее время в своей истории. Глава и часть гильдии были готовы влиться в более сильную банду, а оставшиеся «святые» хотели сохранить независимость. Если раскол произойдет, то их гильдия опуститься еще ниже или совсем перестанет существовать.

Пока я думал, Кот громко покашлял в кулак, намекая, что мне пора бы уже что-то сказать. Я украдкой глянул на его покрытое шрамами лицо с веселыми карими глазами, глубоко упрятанными в череп, и произнес:

– Нет, спасибо за помощь, но я сам.

– Как знаешь, но я от чистого сердца, – улыбнувшись, сказал он и провел рукой в черной перчатке по выбившимся из-под банданы начавшим седеть русым волосам.

– Да не смеши мои острые уши, – отрывисто проговорил я, ощущая себя Моськой, лающей на слона. – Никогда не поверю, что тебе делать больше нечего, как помогать мне.