Тьма

– Да, почти… не совсем… но почти то же. Куда я девал?.. Есть разница, но небольшая, т. е. маленькая… Вот будете учиться, будете поменьше именины справлять, так и знать будете… это и все вообще узнаете.

Папа куда-то поспешно вышел. Горячий спор затевается у няни с Федей. Ваня молчит и припоминает что-то.

Через полчаса, когда папа поспешно опять проходит через залу, Федя кидается к нему.

– Узнали, папа, узнали! Ваня вспомнил, – кричит он. – Греки завоевали у турок Константинополь и назвали его Царь-градом, тогда Ольга и крестилась.

– Ну да, да. Ведь я же вам говорю. Константинополь и Царь-град все равно… одно и то же… только маленькая разница есть…

– Какая же?

– После, после… Мне некогда.

И папа поспешно выходит.

«Сам-то ты, батюшка, должно быть, получше Вани именины-то справлял, когда учился, – думает няня про себя. – Да и рожденья, я чаю, не позабывал тоже».

Через минуту в доме суматоха. Приехала очень важная особа. Она величественно входит в гостиную, встречаемая мамой и папой.

Она изволит садиться и, проглотив аршин, любезно говорит маме, что не заметила ее на прошлом большом бале. Папа человек подначальный этой особе, поэтому мама рассыпается и вертится перед ним, как бес перед заутреней. Особа желает видеть детей. Папа кидается в детскую, натыкается на Андрея, едва не падает, ругает его мимоходом и велит вести детей в гостиную. Няня, поправив чепец, как овец гонит их гурьбой. На пороге встречает их папа, но, завидев Ваню, останавливает шествие.

– Нет, нянюшка, вы этого болвана приберите в детской. Он еще мне беды какой наделает со своей молчанкой.

Папа берет девочек и Федю, вводит их, представляет, улыбается и, вертясь, нещадно возит ногами по полу.

Особа милостиво ухмыляется.

– По стопам отца? – говорит она Феде.

Федя не понимает и молчит. Папа и мама встрепенулись. Особа все ждет. Федя все молчит.

– В гусары или в уланы?! – объясняет особа. Федя меняется в лице, но, опустив глаза, упрямо молчит.

Мама и папа рады бы влезть оба зараз в кожу Феди, чтобы отвечать. Но это невозможно, и особа ждет опять, а Федя все молчит, как убитый. О ужас!

– Он очень робок… оробел… – ввязывается папа. Детям велят выйти. Они тихо отправляются.

– Ну, няня, в другой раз и меня без Вани не возьмут. Я больше его молчал, и всегда буду так делать. За что они его прогнали? Он не хуже нас.

Няня, узнав обо всем, уговаривает Федю.