Мы – до нас

А то, говорят, не в обиду вам будет сказано, некоторые академики такое понапридумывали, что просто в голове не укладывается! Будто и татаро-монгольского нашествия не было никогда, а всего лишь наши князья вовремя не рассчитались с охранявшими границы Руси сторожевыми отрядами. И почитаемый во все века народом Александр Невский был на самом деле Чингиз-ханом. А Иванов Грозных и вовсе не один, а целых четыре было!

– Давайте не будем повторять чей-то бред! Это вообще не тема для серьезного разговора! – поморщился Владимир Всеволодович.

 – И только для того, чтобы, даже не начиная, закончить ее, скажу, что да, взялись некоторые ретивые математики за историю Руси. Разумеется, в полном отрыве от Православной веры, от здравого смысла, наконец, от русского фольклора, от тех же песен о тягостном времени монгольского ига, от нумизматики, сфрагистики[1 - Наука о древних печатях, штампах и т. п.], которые просто камня на камне не оставляют из этих, только на вид убедительных, доказательств…

– Беда, как говорится, коль сапоги начнет тачать пирожник! – с аппетитом откусывая кусок пирога, заметил тракторист, оставивший свой трактор тарахтеть неподалеку от места раскопок.

– Вот видите, вы и сами все поняли! – улыбнулся ему академик, и лицо его снова стало серьезным, даже приобрело какое-то скорбное выражение. – Просто кому-то очень хочется лишить нас нашего великого и славного прошлого, сделать нас, так сказать, Иванами, не помнящими своего родства.

А некоторые государства, которые сами-то моложе нашего Большого театра, еще и учат нас, какой быть нашей культуре, и, как я понимаю, управляют делом создания и массового издания таких книг…

Он готов был и дальше, хоть и не хотел, развивать эту тему, столь болезненной была она для него, как для истинного почитателя и ценителя родной старины, но тут, наконец, подошли дядя Андрей и Наталья Васильевна. Первый – с большим куском сала, вторая – с огромной стопкой толстых, жирных блинов.

– Ну-ка, ну-ка! – сразу оборвав себя на полуслове, оживился Владимир Всеволодович и потянулся не к блинам и салу, а к тому, что принес дядя Андрей: большому, испещренному следами плоскогубцев, слитку свинца. – Так я и думал. Печать вашего тезки – великого князя Всеволода Ярославича, сына Ярослава Мудрого и отца Владимира Мономаха.

– Вы, конечно, академик, вам виднее, но… какой же он мой тезка? – удивился дядя Андрей.