Тайна рубинового креста

– Тогда накопай на грядке червей! – заводя его в калитку, как-то хитро прищурился Ваня. – А то у меня, знаешь, сколько по дому дел!..

Стас включил плейер, на который с завистью покосился Ваня, и принялся за работу.

Через десять минут он взмок. Через полчаса сбросил ветровку. А через час лопата сама стала валиться из рук. В консервную же банку за это время упало всего лишь три червяка.

– Вань! – не выдержав, закричал наконец Стас. – Тебе что – надо, чтобы я эту грядку вскопал?!

– Почему? Черви тоже нужны! – подбежав, усмехнулся Ваня и взял из его рук лопату.

– А что, разве в карьере нет рыбы? – удивился Стас, вспоминая огромную водяную воронку.

– Ни одной! – уверенно сказал Ваня, на что Стас еще более уверенно заявил:

– Да ну? Ни за что не поверю!

– Спорим?.. На плейер!

– Нет! – отказался Стас. – Если хочешь, и так послушай.

– Давай! – обрадовался Ваня.

– И я! – затеребила его за рубашку Лена. – Дайте и мне радио послушать!

– Это не радио, а плейер! – усмехнулся Стас.

– Блеер! – послушав, засмеялась Лена. – Потому что блеет совсем как баран у бабы Поли!

– Это наша бабушка! – объяснил Ваня. – Она сейчас умирает!

– От чего? – поежился Стас, не любивший разговоров о смерти и всего того, что напоминало о ней.

– От старости. Ей мама уколы ходит делать, она у нас – процедурная медсестра! – с гордостью сказал Ваня.

– Процеумная! – поправила Лена.

– А у меня папа – хирург! – с видом явного превосходства усмехнулся Стас.

Ваня, словно обидевшись на то, что ему нечего возразить на это, стал еще быстрее вскапывать грядку. Лена тоже разом поскучнела и молча стояла рядом. Стасу вдруг стало неловко перед ребятами, и он предложил полазать в заброшенном храме.

– Да ты что? – удивился Ваня. – Там же раньше овощной склад был, потом свалка, считай, общественный туалет, знаешь, как все загажено!

– Ну и что? Все равно интересно! – настаивал Стас и, чтобы заручиться поддержкой Ваниной сестры, решил подделаться под ее манеру говорить: – Что, Ленка, пошли играть в хлам? – старательно выделяя последнее слово, спросил он.

Но Лена неожиданно не поддержала его.

– Не хлам, а храм! И в храме не играют, а молятся.