Племя с левого берега реки

– Я! – отозвалась девушка, которую можно было бы даже назвать симпатичной, если бы не рассечённая губа, мешки под глазами от усталости и местами разодранное розовое платье официантки.

– Терроризм. Участие в угоне звездолёта.

Ого! Оказывается, платье не официантки – стюардессы. А я думал, что среди представительниц прекрасного пола здесь только проститутки и мелкие воровки. Ан нет. Девчонка явно из повстанцев.

– Да боже ж мой, какие мы звёзды, – прошептал мне на ухо кто-то из соседей. – Я вот краем уха слышал, что они взяли самого Фокса, лидера повстанцев.

Вот он таки звезда, это да.

– Геворг Кинжал Дайдшутян. Сорок четыре года. Гюмри.

Широкоплечий короткостриженый кавказец в одежде стиля милитари цыкнул зубом.

– Да пошёл ты… – далее он отправил ведущего, журналистов, судью, прокурора и большинство жителей планеты Земля гинекологическим маршрутом, попутно обещав убить или совокупить их родственников. Причём проделал всё это он одновременно и на русском, и на армянском.

В целом он произвёл на меня очень благоприятное впечатление.

– Какой вспыльчивый мужчина! Одиннадцать убийств. Из них три особо тяжких. Браконьерство. Разбой.

Мы группа номер пять. Значит, до нас за сегодня уже осудили четыре группы по пятьдесят человек. Интересно, сколько человек из этих двух сотен обматерили граждан в прямом эфире?

– Макс Зайчик Зайцев! Девятнадцать лет. Находка.

– Я!

Кажется он певец в какой-то второсортной мальчиковой группе.

– Да-да.

Тот самый Зайчик. Девочки, вот что бывает с вашими кумирами, если они преступают закон. Распространение и употребление наркотических веществ. Ай-ай-ай!

Парню нет и двадцати. Быстро же закончилась его карьера.

– Милан Анмаш! Тридцать три года. Нови-Сад.

Ух ты, я тоже знаменитость!

– Я, – произнес я даже с интересом. Любопытно, что мне впаяют?

– Два особо тяжких убийства и крупная государственная измена.

Эх, если бы вы знали правду. Вы бы классифицировали это как очень-очень крупную, просто крупнокалиберную государственную измену! Я даже улыбнулся своим мыслям.

А руки в магнитных кандалах продолжали чесаться. Кому бы я первому врезал? Судье или ведущему? Или тому меткому зрителю, из-за которого по моей щеке всё ещё стекают остатки помидора?

– А теперь, дамы и господа, самая интересная часть судебного процесса! То, что мы все так любим! И это… – ведущий сделал паузу.

– Колесо фортуны!!! – взревел зал.

– Именно.