Синий туннель

Вот такие женщины мне нужны, а не те, об которых можно вытирать ноги».

«Извини» – мысленно я обратился к Юле, – «но это так. Меня это волновало, если б я любил тебя, а так… я люблю тебя, но меня это не волнует»

Моя мысль скакнула с Юли на прочих. «Рейтинг любви» тоже можно составить, но не сегодня. Сегодня я поеду в Дарковичи с Катей. Я не забыл про это, но повел себя так, как будто только что об этом вспомнил. Посмотрел на часы и сказал про себя: «пора!».

– Мне нужно идти, – сказал я Илзе. – Заняться хорошим делом.

– А, если хорошее, это другое дело: я против этого ничего.

– Будет время, я тебя навещу, – пообещал я Илзе.

Мы попрощались, и я пошел к остановке.

37

У гаража я оказался вовремя. Тютелька в тютельку. Почему с Юлей мне не удавалось быть таким пунктуальным? Я подходил к гаражу; в то же время к нему подъезжала Катя. На своей машине подъезжала. Марку я не скажу, значок я не искал, могу лишь сказать, что это маленькая зеленая иномарка эконом-класса.

– Привет, – сказал я, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

– Привет, лейтенант! Узнал что-нибудь о монетах?

Я покачал головой и к этому добавил:

– Ну, раз ты упомянула, я сегодня виделся с Илзе. Она очень красивая. И я не шучу.

Катя, закурив (да, она курила), отреагировала на это пожиманием плеч, мол, вкусы у всех разные, а я продолжил:

– Слушай, Лев… Станиславович… – почему-то моя речь стала походить на речь Илзе, как будто речи заразны – говорил Ларисе о… борьбе?

Машина в это время тронулась с места и подпрыгнула на какой-то ямке – ямок тут хватало.

– Ты пристегнись, пока мы не выехали на дорогу. Ага… и я сейчас…

Она, наверное, недавно получила права. Уж очень осторожно, по-немецки педантично, вела она машину. Мы пристегнулись и выехали на дорогу. Тут Катя вспомнила мой вопрос, который я не стал повторять, поскольку Катя, возможно, была полностью сосредоточена на дороге.

– Извини, лейтенант, я просто задумалась. Ты про борьбу спрашивал… Хммммм… Борьба? – только тут она удивилась. – Нет, Лев не борец, это точно.

– Но вдруг он хотел научиться борьбе?

Тут надо было поворачивать. Катя повернула и сказала:

– Может, он и говорил о борьбе Ларисе, вот только Лариса мне ничего о борьбе не говорила.

– Ты можешь спросить у нее о борьбе ради меня? – сказал я и выругался.