1972. ГКЧП

Аносов хотел что-то сказать, наверное спросить – как это так, в багажнике? – но осекся, глядя мне в лицо. Понял. Медленно кивнул. Ничего не сказал.

Когда открылась дверь лимузина и из него полезли люди, лицо Акелы слегка вытянулось, а глаза расширились.

– Это… это… те, на кого я думаю? – растерянно спросил он.

– Это президент США и Первая леди – так же безжизненно-устало ответил я – И Генеральный секретарь КПСС с Председателем КГБ. Иди, доложись. И объяви тревогу первого уровня. Доставайте оружие, устанавливайте, готовьтесь к осаде.

– Думаешь, будет? – взбросил на меня взгляд Аносов.

– Не думаю, знаю. Времени нет, парни, занимайтесь обороной. Акела пойдет представляться, вы на оборону.

– Миш… сочувствую – прогудел Балу и неловко похлопал меня по плечу.

– Мои соболезнования – скривился Хан и закусил губу – Мы ее все любили…

– Хватит – отрезал я – Организуйте оборону. Коменданта дома сюда – пусть поможет перенести тело. Я ее в погреб хочу положить.

Когда все закончится, похороню как следует, и где следует. Пока что не до того. Скоро будут «гости».

Я стоял и равнодушно смотрел, как вип-гостей провожают в дом, а когда они исчезли за дверями, ко мне подошел комендант и двое парней из охраны. Один держал в руках медицинские носилки. Я ответил на приветствия, и подойдя к багажнику автомобилю открыл крышку.

Ольга лежала свернувшись клубочком, в позе зародыша, в лужее крови, натекшей изо рта и раны на груди.

Ее красивые волосы, которые мне так нравились, слиплись в отвратительные космы, полуоткрытые глаза смотрели удивленно и грустно. Тело бросало по багажнику во время нашей сумасшедшей поездки, и это очень дурно сказалось на внешнем виде. В таком виде класть в подвал нельзя.

– Отнесите ее в душевую – попросил я – И принесите какой-нибудь одежды. Еще – мыла и губку.

Я отстранил охранника, который примерялся вытаскивать тело из багажника, легко, как перышко поднял Ольгу на руки и бережно опустил на приготовленные носилки.

Она была еще теплой, совсем как живая. Когда опускал – будто выдохнула, и на губах вздулись розовые пузыри.

Не выдержал. Все равно потрогал сонную артерию, пытаясь уловить биение жизни. Глупо, конечно, фантазии… но я ведь и сам фантазия! Почему и тут не случиться чуду?

Не случилось.

Охранники подняли носилки и понесли в сторону курсантских душевых. В дом я нести не хотел.