1972. Миссия

Нельзя же назвать провокационным вопросом вопрос о смене власти в СССР? Действительно ведь – это очень важно для всего мира, и кого как не жителя СССР, да еще и писателя с мировым именем об этом спросить? А в остальном прошло все именно так, как того ждут зрители и читатели Америки: спорт, шоу и все такое. Веселись, народ!

Вечерние газеты вышли с заголовками: «Русский писатель Карпофф назвал президента Никсона деловым и умным человеком!» «Советский писатель Карпофф надеется на дружбу американского и советского народа!» «Русский писатель Карпофф предложил репортерше молодежного журнала тайно уединиться, чтобы показать ей что-то интересное!» – ну это уже желтая пресса.

Надо же им что-то писать? Пусть себе пишут. Жить-то им на что-то надо!

«Русский писатель Карпофф заявил, что победу над Али он посвящает своей стране!» «Писатель Карпофф заявил, что разорит букмекерские конторы, жульнически разоряющие своих клиентов!» – ну это вранье, я такого не говорил. Я вообще воздерживался от слов «жульнически» и все такое.

Хотя из моих слов и было понятно – «Вы жулики, господа!». Но попробуй подкопаться!

А на следующий день меня посетили неожиданные гости. Хотя – почему неожиданные? Меня не беспокоили с прошлого года, пора бы уже и навестить бунтаря.

Симонов, Николай Васильевич – а это был именно он. Советник посла СССР. Ну и ясное дело – кадровый разведчик. Приехал он один, без сопровождающих (в прошлый раз их было трое). Когда Пабло сообщил мне о том, что у ворот стоит Симонов, первое, что я спросил – один он, или с сопровождающими.

Нет, так-то я не опасался, что меня выкрадут, либо убьют – что я, мальчик, что ли? Хрен ты меня голыми руками возьмешь! Но все-таки, надо быть осторожным.

Пришлось прервать работу ради такого случая, что не улучшило мне настроение – я работал очень интенсивно, и Ольга мне в том была просто спасением. За эти три дня, что она работала на меня, я убедился, что не ошибся, взяв ее к себе на службу. Феномен – по-другому ее и не назовешь! Как она печатала – это просто песня, на загляденье! «Так-так-так говорит пулеметчик! Так-так-так говорит пулемет!»

Принял я Симонова у себя в кабинете.

Ольгу отправил отдыхать – незачем ей слышать лишнего.

Симонов за эти месяцы ничуть не изменился – все такой же незаметный, серый, тусклый, как и подобает настоящему разведчику, способному затеряться в толпе, даже если эта толпа состоит из трех человек. Пожатие его было крепким, рука сухой.