Принцесса Володимирская

Тот быстро сбегал в спальню и положил его на столике около кровати, на которой снова в прежнем положении на двух подушках лежал уже не усыпленный искусственно, а задушенный злодеями мертвец.

Так же быстро вернулся знахарь к дверям, где еще все прислушивались два его товарища. Другой ключ, поддельный, был уже тихонько вложен капелланом в дверь, и он все еще не решался отворить.

– Что ж вы? – спросил аббат.

– Глупый, – шепнул капеллан. – Эта последняя, но самая страшная минута. Отвори дверь и попадись кому-нибудь на глаза, и тогда немедленно надо бежать.

– Как одни!

– Теперь мы здесь трое, так чего ж нам бояться. Ведь он уже там, далеко!

– Да, точно, далеко, у престола Господа Бога, – с циничной нежностью в голосе проговорил острожник-аббат.

Наконец капеллан решился, повернул ключ в замке, тихонько отворил дверь и выглянул в коридор.

После этого все трое проскочили в дверь.

Капеллан, вставив ключ снаружи, снова запер дверь приемной, вынул его и бросился в библиотеку с судорожно сжатым ключом в руке.

Все было кончено, и следов никаких.

Капеллан остановился среди библиотеки и выговорил:

– Ну, мы – гении. Мы положительно умнейшие люди. Сам черт теперь ничего не поймет и ничего не распутает. А между тем как это просто. Только это…

И он показал ключ.

– Теперь надо это уничтожить, просто хоть съесть, – смеясь, сказал знахарь.

…Бывают на свете странные вещи, бывают в жизни человека странные и необъяснимые минуты.

В эту ночь, между полуночью и двумя часами, Людовика не могла глаз сомкнуть, и наконец вдруг почему-то среди дремоты она ясно увидела отца своего, протягивающего к ней руки, болезненного, зовущего ее. Она так ясно слышала: Людовика! Людовика! – что вскочила с кровати и опомнилась только среди комнаты.

– О, Господи! – в трепете выговорила она. – Помилуй нас. Что ж это!

И она перекрестилась.

Однако через несколько минут она всячески успокоила себя и снова легла в постель и заснула безмятежным сном.

Долго капеллан обдумывал, что сделать с ключом, отлично понимая, однако, что небольшую вещь всегда можно спрятать или уничтожить; но он будто умышленно раздумывал и возился с этим ключом, чтобы прогнать из головы воспоминание о тех страшных минутах, которые он пережил за час перед тем; в то же самое время знахарь смелой походкой отправился через замок на половину старой графини и вошел в ее приемную.