1972. СОЮЗ нерушимый

– Чего вы смеетесь, гражданка?! – оскорбляется милиционер – И вообще…ваш внешний вид! Сейчас сюда лауреат Ленинской премии приедет, писатель с мировым именем, а вы тут голые ляжки показываете народу! И не стыдно?!

– Не-а! – еще пуще хохочет Ольга, а меня разбирает истерический смех. Ну комедия же, право слово! Водевиль, мать-перемать!

– О! Михаил Семенович! Вы уже здесь?! – выдвигается из-за спины милиционера организатор действа Нина Викторовна – Здравствуйте! Ольга Львовна, здравствуйте! Вы чего не заходите? Мы вас ждем!

– Да вот, не пускают нас – осторожно протирая глаза платочком отвечает все еще улыбающаяся Ольга – Говорят, что мои ноги оскорбляют человеческое достоинство окружающих, и в частности – лауреата! И что таким как я не место…в таком месте!

– Кто так сказал?! – ахнула администраторша, и сделала страшные глаза покрасневшему, все уже понявшему милиционеру – Пойдемте, пойдемте! Конференц-зал уже полон!

– А эти люди? – кивнул я на толпу у лестницы.

– Они постоят, послушают! Мы будем транслировать из динамика! – гордо ответила администраторша – Идемте скорее! Все уже заждались! А может хотите попить с дороги? Чаю? Подождем, ничего!

– Нет-нет! – сразу же открестился я от такого предложения, представив, как вся эта масса народа дожидается меня, перешептываясь и страдая от жары. Мне и чай в глотку не полезет! А духота и правда ужасная…июль на носу! Самые жаркие дни! А вот лето уже пошло на осень.

Грустно. Ждешь, ждешь этого лета, а оно – рраз! – и пролетело, в духоте, в солнечном пекле, в тучах комаров и мух, в мечтах о прохладе и осеннем ветре. Человек никогда не бывает доволен. Летом ему дай зиму, зимой – лето.

Конференц-зал Дома Творчества я раньше не видел. Как оказалось, это вполне себе вместительное помещение, которое одновременно служит и кинотеатром – не до конца задвинутый занавес скрывал за собой здоровенный белый экран.

На сцене стояли кресло и журнальный столик, на столике лежал микрофон, стояли открытые бутылки с минералкой, только что из холодильника – по зеленому стеклу, запотевшему на открытом воздухе, стекали капельки влаги, и мне ужасно захотелось тут же опорожнить в себя одну из бутылок.