Бандит-2. Петр Син

Я вздохнул, и приступил уже к обстоятельному, тщательному допросу «языка» – так, как меня учили, не упуская мелких деталей и вытаскивая из головы клиента вроде бы неважную, но на самом деле совершенно необходимую мне информацию. Допрос продлился полчаса, или чуть больше, и к его окончанию я уже знал, что это лаборатория известного всей империи и очень могущественного мага-лекаря по имени Велур (остальные его имена я не запомнил). Что меня, как какое-то животное подарили этому самому Велуру для опытов, и когда привезли – я находился в очень дурном состоянии организма – фактически умирал.

Одно только перечисление повреждений моего тела привело меня в полное уныние (с таким не живут!).

Маг испытал на мне какие-то свои совершенно не апробированные и не лицензированные лекарства, вылечил, насколько мог, и оставил то ли помирать, то ли выздоравливать – это уже в зависимости от того, каков будет результат эксперимента. Сам же ушел дрыхнуть, выпив минимум поллитру винишка, оставив своих помощников поддерживать жизнь в мое изнуренном пытками и голодом теле.

А эти мерзавцы забухали, и вместо того, чтобы откармливать меня усиленным питанием, предались излишествам всяким нехорошим, используя свои навыки гопников и гадких карманников. А именно – ранее сделали слепки с ключей от двери, ведущей в винный погреб, заказали мастеру эти самые ключи, и сегодня в очередной раз забрались не просто в бочку с винищем, а проникли в самую что ни на есть священную комнату, в которой хранится любимое Велуром старое тридцатилетней выдержки вино из южного виноградника, что на окраине империи. И которое стоит чуть ли не статер за литр, и то – если со скидкой.

Кстати – я попробовал это винишко. Ну ничего так… хотя мне Крымское нравится больше. Может потому что я патриот? Полусладкое, ничего особенного – за что тут платить целый статер? По-моему, дурят старикашку!

Кстати, не такой уж и старикашка – всего пятьдесят лет. Я при жизни… хмм… то есть – на Земле мне было всего на десять лет меньше, а я видал пятидесятилетних мужиков, которые были сущими конями – и к финишу первыми придут, и толпу конюхов залягают до смерти.

Впрочем – в средневековье имеется свое понимание – старый ты, или молодой. Читал, что в средние века тридцатилетние считались уже пожилыми. Люди больше-то чем тридцать-сорок лет и не жили. К тридцати годам уже выпадали почти все зубы, и приобреталось множество болезней, лечили которые одним единственным способом – пусканием крови.