Бандит-4. Некромант

Он горит над чужими башнями.

Эти башни мертвы, всё кончено.

Роза на древке да боевой топор.

Ножны пусты, расплелася кольчуга.

Двинем на запад вдоль северных гор.

Вряд ли за ними встретим мы друга.

Наверное, потому песня так тронула мое сердце, что сам я себе уже казался старой седой усталой птицей. У которой ни гнезда, ни семьи. И таких «птиц» в трактире было не менее половины. А может и гораздо больше. Потому принимали песню очень хорошо.

Ну а закончил я выступление опять же балладой Семеновой, которую как мог перевел на всеобщий:

Лютни, звените

Сами собой,

В битву зовите,

На последний смертный бой!

Гибнуть бесславно

Не захотим!

В битве неравной

Наши плечи мы сплотим.

Певчие стрелы

Грянут в щиты…

Остервенело

Перекошенные рты…

Лязгнут секиры,

Сладится бой…

С бранного пира

Не вернуться нам с тобой.

Выпьем же, братья,

Чашу до дна!

Всем нам хватит

В ней багряного вина.

Пусть и укроет

Снег нашу рать,

Честь у героев

Никому не отобрать.

В оригинале было не «лютни», а «гусли», но само собой понятно – в этом мире никакими гуслями и не пахло. Лютня – это понятно.

Впрочем – «закончить» – это я погорячился. Меня не отпускали еще минут сорок. Каждый раз, когда я заканчивал петь и играть, меня уговаривали, угощали, кидали монеты – густо кидали, как жертву капризному божку – и я снова играл и пел, хотя уже прилично устал.

Когда ты вкладываешь душу в свою музыку, то непременно устаешь. Выгораешь, опустошаешься. Вероятно, еще и поэтому многие музыканты пьют или подсаживаются на всякую «дурь». Выгоревшую в душе лакуну надо ведь чем-то заполнить. Кто-то заполняет эту дыру спиртным, кто-то наркотой, сексом, а кто-то ударяется в религию. Но нет никого, кроме тупых ремесленников от музыки и безголосых шоуменов, кто бы не выгорал душевно после того, как вложился своими эмоциями в исполняемую ими мелодию.

Наконец, меня все-таки отпустили – я отговорился тем, что в конце концов, и Аллену надо свою денежку заработать! Я же не какая-то крыса, которая подло жрет хлеб товарища! Народ понял и принял мои доводы. Тема заработка и тема товарищества им очень близка, так что поворчали, да и согласились. Ну а я под крики и шум пообещал, что буду петь для них и в будущем – если, конечно, не сильно им надоел.