Бастард-2

– Я Эдвин Ольгард – холодно объявляю свое имя – вы кто?

– Помощник господина Сенрака Оссана – наклонил голову старший из мужчин – Мое имя Гессель Фарг. Вы получили послание моего господина, господин Ольгард?

– Как здоровье вашего господина? – проигнорировал я вопрос – Что сказал лекарь? Господин Оссан сможет иметь детей? Мне показалось, что он навсегда лишился этой способности, как и передних зубов. Я беспокоюсь – неужели он останется без наследников? Ведь некому будет передать накопленную им мудрость!

Фарг покраснел, закусил губу, и после паузы, выдал:

– Я не могу обсуждать здоровье моего господина.

Но передам ваше беспокойство господину Оссану. Так что вы скажете по поводу вызова на дуэль?

– Увы, никакого вызова я не увидел – вздыхаю, делаю скорбное лицо – Я получил странное письмо, которое приличествует портовому грузчику, а не наследнику благородного Клана. Это письмо точно писал Оссан? Вы уверены? Может кто-то подменил это письмо? Не могу поверить, что господин Оссан оказался таким невоспитанным идиотом, который позволяет себе оскорблять особу императорской крови.

Особенно мне понравились слова «сын помойного кобеля». То есть, мой отец помойный кобель? Это так господин Оссан относится к тем, у кого в жилах течет кровь императорского Клана? Не ожидал, что этот господин окажется самым настоящим бунтовщиком! Брата Императора назвать помойным псом?! Да, он провинился перед Императором, за что и понес заслуженное наказание, но помойный пес?!

Я помолчал, поочередно заглядывая в глаза собеседникам.

Вернее – пытаясь это сделать, потому что оба они покраснели, и уткнулись взглядами в землю. А я добавил напряжения:

– А вы, господа, в курсе о том, что ваш господин называл особу императорского Клана помойным псом? Может вы принимали участие в составлении этой оскорбительной бумажки? Прежде чем дать ход делу, мне бы хотелось в точности узнать – участвовали вы в заговоре против трона, или нет.

Ответьте, господа, какое участие вы принимаете в этом заговоре?

Теперь оба побелели. Мой дядюшка никогда не отличался терпимостью, а с годами, насколько я знаю, сделался совершеннейшим параноиком, видевшим заговор в каждой тени. И я не буду его в этом порицать – трон, это такая штука, на которую норовит залезть любой, кому вдруг покажется, что он может это сделать.