Ботаник. Изгой

Скорее всего, здесь то же самое.

Нам пришлось проболтаться почти до самого вечера, пока нас наконец-то призвали пред ясные очи Императора. Два офицера гвардии в безупречно отглаженных белых (!!!) мундирах с золотым шитьем, и непонятный человек лет за сорок в красном камзоле и с золотой табличкой на груди, на которой был выдавлен вензель Императора. Насколько я понял – то ли его секретарь, то ли распорядитель-мажордом, но главное – он должен нас сопроводить к Самому.

Мой телохранитель и неугомонная Скарла порывались идти со мной, но я их тут же осадил, заявив, что во-первых на территории дворца мне ничего не угрожает (чем вызвал скептическую кривую усмешку на лице Максима и хихиканье старухи), во-вторых, их просто не пустят внутрь дворца приемов.

Ибо таковы правила. Так что…

Император оказался грузным, можно даже сказать толстым человеком, одетым на мой взгляд слишком уж претенциозно и глупо – белая ткань полнит любого, а если у тебя отращены брюхо и задница, и ты больше похож на грушу с куриными ногами – надо носить черное, и лучше всего не обтягивающее.

Но тут…белоснежное одеяние все в золотых узорах (так вот с кого берут пример гвардейцы!), белоснежные туфли с золотыми пряжками, и много, очень много перстней, усыпавших толстые розовые пальцы-сосиски. Перстни, как и ордена сверкали, даже смотреть на них было больно, хотелось сразу же поклониться и больше голову не поднимать. Видимо для этой цели драгоценности и служили – заставить склониться перед могуществом Самого.

От Императора пахло сладкими духами как от престарелой дамы, а еще – чесноком и луком (несло за пять метров). Похоже, что Его Величество недавно пообедал (или поужинал?), и попытался залить духами исходящее от него обеденное амбре. Впрочем – это ему удалось очень слабо, собственно – совершенно никак.

Я с минуту думал – на кого же похож этот толстячок, и вдруг осенило: Леонов! Евгений Леонов! Только вот Леонов, что бы он не делал, выглядел добряком, у этого типуса – хитрые, злые глазки, с прищуром смотревшие сквозь набрякшие веки.

Впрочем, может потому он мне кажется таким злодеем, что я знаю – он злодей и есть. Да и не может человек на таком месте быть добрым, всепрощающим и со светлой душой. Власть – она не только затягивает и разлагает, она еще и заставляет вцепляться в нее намертво, использовать любые средства, чтобы удержаться наверху.