Бандит-3. Академия

Но он может обмануть этим только таких болванов как Грендель. Самодовольных, спесивых болванов. Но он, Зоран, видит Сина насквозь! И то, как тот скромничает, на самом деле абсолютно не чувствуя почтения перед авторитетом ректора, и то, как старается не смотреть в глаза, когда разговаривает, ведь глаза отражают многое из того, что происходит в душе человека. И вот у этого парня глаза самого настоящего убийцы! Он перережет глотку Гренделю не задумавшись ни на секунду – если это Сину будет нужно.

И вот теперь – что делать? Убьют Сина – Леграс испортит Зорану жизнь! Сместит с такой выгодной, такой сытной должности! Леграс обид не забывает!

Син убьет Гренделя – Элрон-старший ополчится на Академию, и лично на Зорана – почему не уследил? Почему допустил, чтобы сына убили? Не будет поддержки Академии, не будет подарков к праздникам, свежих овощей и фруктов – бесплатно. Придется тратить деньги, выделенные для содержания курсантов.

А с другой стороны… кто такой Элрон, и кто такой Леграс? Если Леграс захочет – от Элрона только перья полетят! То есть если Гренделя не будет – Зоран потеряет часть доходов, но останется на месте и окажет услугу второму по значимости человеку в Империи. Ну да, заработает меньше, да – Элрон может и еще как-нибудь мелко напакостить, не очень сильно. Как? Это еще надо обдумать.

А парнишка-то все четко просчитал. Вон как расклад сделал – все рассказал, как есть. И если с Гренделем что-то случится… это не вина Зорана. Так он и скажет – и в Совете Академии, и Леграсу, и отцу Гренделя. Леграс если что – прикроет. Он вообще-то помнит оказанные ему услуги. И очень жестоко карает предателей. И об этом надо помнить.

Зоран взял в руку серебряный колокольчик, стоявший на краю стола, коротко позвонил. Через несколько секунд открылась дверь и Хельга недовольно спросила:

– Чего, пап?

– Сколько раз тебе говорить – когда мы на службе, говорить только официально! Даже если никто не видит! Тебе может быть кажется, что никто не видит, а на самом деле…

– Чего изволите, господин Ректор! – нахмурилась Хельга и поджала губы.