Холодное блюдо

На месте, когда прибудешь, ты полностью исключишь его из рациона.

– А если не исключу?! – Будто Темный толкает в ребро, заставляет противоречить. Впрочем, можно сказать и так, ведь все наркотики от Темного.

– А если не исключишь, то отправишься прямиком в пыточную камеру к мастеру Ниуму. Нам наркоманы не нужны.

– Мне нужно оружие! – окрепшим голосом, твердо произнес Ангус.

– Зачем? Тебе не нужно оружие. Твое оружие – мозг и твои яды.

– Мне нужно оружие, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств суметь себя защитить или покончить с собой.

А на месте – я буду тренироваться с мечом, так как занятия единоборствами дают крепость телу и развивают мозг. Мне нужно восстановить мою былую форму – насколько это возможно.

– Хорошо. Тебе дадут нож, а когда окажешься на месте, любое оружие, какое захочешь. Чтобы ты мог тренироваться. И в случае необходимости защитить себя. Шанс, что степняки появятся у тебя дома, очень невелик, но… все бывает. Собирайся.

Насчет снадобья – это был правильный совет.

Если бы не снадобье, неизвестно, смог бы Ангус выдержать путешествие. Ящик был довольно большим, чистым и даже оборудован всем, что необходимо, начиная от матраса и заканчивая большим ведром с плотно закрывающейся крышкой. Вполне комфортное «жилище», в котором можно было вытянуть ноги и лечь во весь рост. Но… это только на первый взгляд – комфортное. Ящик, как и другие ящики, подобные этому, укрепили на палубе купеческого корабля – здоровенной лохани, грузно переваливающейся через морские волны. Возможно, что, если бы ящик опустили в трюм, переносить качку было бы легче – палубный груз немилосердно раскачивало, отчего у Ангуса кишки норовили выскочить через глотку.

Но хуже всего была жара – удушающая, жгучая, ощущение было таким, как если бы Ангуса сунули в духовку и норовят вытопить из него лишний жир. Пот заливает глаза, кожу жжет, болят не совсем еще зарубцевавшиеся раны – пытка! Самая настоящая пытка! Какая там еда – только пить, пить и пить! И такими темпами воды не хватит надолго, это уж точно.

И вот тогда Ангус дрожащими от нетерпения руками развел в воде хорошую порцию снадобья – впятеро больше, чем нужно для снятия боли, – и выпил, предвкушая освобождение от мук. И провалился в забытье.

А потом так и было – просыпается, разводит новую порцию снотворного, выпивает, и… темнота. Никаких ощущений, никаких впечатлений – только терпкий вкус снадобья, ставший уже привычным и желанным, и темный полог забытья – спасительного и… сладкого.