Дом родной

Она хотела стать художницей, рисовала, и этот запах у меня теперь ассоциируется с упругой женской попкой и колышущимися грудями – мы занимались сексом в ее комнате, пока родителей подруги не было дома. А потом они нас застукали, и кончилась наша любовь, увяли помидоры – подружка рыдала, прикрываясь скомканной простыней, а я одевался, зорко контролируя фланги в целях предотвращения возможной атаки противника. Подружкины папа с мамой выглядели решительными и повидавшими виды людьми, и от них можно было ожидать чего угодно – вплоть до вилки в заднем проходе «насильника».

Но обошлось. Слава богу, насильником не признали, как впрочем и педофилом – девчонке было семнадцать лет, так что со мной могло случиться все, что угодно.

Впрочем – я у нее был не первым, и скорее всего родители Светочки уже привыкли искоренять кавалеров, тихой сапой забравшихся в ее уже не девичью постель.

Я пригладил свои порядком отросшие волосы (постричься бы надо!), аккуратно, на край стола положил свою рабочую папку и спросил, глядя в спокойные, и какие-то грустные глаза мужчины:

– Ну что у вас там случилось, Петр Федорович? Заявление поступило на вас.

От вашей соседки. Обвиняет вас в нападении и в желании искоренить ее с белу свету. Били лопатой несчастную, сразу сознавайтесь! Было такое дело?

– Было, каюсь… – вздохнул мужчина, поглаживая таращившего глаза кота. Кот громко тарахтел мурлыкательным аппаратом, и мне вдруг стало немного смешно – кому война, а кому мать родна! Толстый, чистый, сытый – чего бы так не жить? И мышей ловить не надо! А тут – крутишься, крутишься… и хоть кто-нибудь бы твои триста тысяч долларов отдал!

– Давайте я вам с самого начала все расскажу, ладно? – предложил мужчина, баюкая кота, будто ребенка.

Кот прикрыл глаза и засопел – Вы не возражаете, если я во время рассказа Митю буду держать?

– Нет, не возражаю – улыбнулся я – У меня в детстве такой же кот был. Копия вашего! Я его просто обожал. Погиб, задавили. Я три дня рыдал…

– Тогда вы меня должны понять – вздохнул мужчина – Из-за него все и случилось.

Хотя… нет, все началось раньше. Сам дурак, виноват! Но – с начала. Итак, я сам преподаватель, жил в Москве. Профессор, ботаник. Ну еще немножко и художник – люблю, понимаете ли, русский лес, русскую природу. Это меня и сгубило. Решил, что хватит мне тупых студентов, хватит науки – займусь тем, чем мечтал заниматься всю свою сознательную жизнь – ходить по лесу и рисовать картины. В общем – уволился я, благо что пенсия уже есть.