1971. Восхождение

Это в юности, когда идешь с рыбалки и в садке десяток окуньков и плотвичек, – ты готов сожрать целого быка. Внутри у тебя все трясется от голода, и ноги сами собой ускоряются, пока не переходят на бег – домой! Скорее! Жрать! Жрать!

А когда ты взрослый мужик, видавший виды и побитый жизнью, все уже не так ярко и радикально. Ну да – хочется поесть. Но можно и потерпеть – час, два, три… пять часов. Потом сел, аккуратно, контролируя каждую съеденную калорию (растолстеешь же!), поел и тут же захотел спать. Прикорнуть после обеда – святое дело! И ученые советуют – раздельный сон! Разбиваешь свой сон на часы – шесть часов ночью, пару часов днем – после обеда и вечером, и это полезнее для организма, чем единый ночной восьмичасовой сон.

Хорошая теория! И кто мы, чтобы протестовать против выводов умных ученых? Спать!

Мне кажется, что ближе к пятидесяти процессы в организме затормаживаются. Потому и не чувствуется такого сильного голода. Это у молодого организма все обновляется, растет, бурно и яростно – как трава после хорошего дождя на солнечной грядке.

А мы, пятидесятилетние, уже тихонько увядаем. Мы застыли в безвременье и ждем, когда же начнем спускаться вниз. Мы еще сильны, реакция – быстрее, чем у многих молодых, но организм ЗНАЕТ, что это вершина и дальше нам только вниз.

Упадочные мысли, я знаю. Я же говорю – депрессуха, упадок настроения и всякое такое. И, кстати сказать, мне ли депрессовать? Сколько людей в мире обижены судьбой! Инвалиды, умирающие раковые больные, нищие, которые копаются в помойках в надежде найти пропитание.

А я – успешный писатель, можно сказать, по советским меркам – богатый человек! Который едет в ресторан, чтобы поужинать. И какого черта я ною?!

И что касается организма – моего организма, – с ним происходит странная вещь. Я молодею. Я на самом деле молодею! У меня почернели практически седые волосы (я седеть начал уже с тридцати лет). Мой организм работает так, как работал в лучшие мои годы, на пике формы – лет в двадцать пять или тридцать.

Я сбросил лишний вес, и меня теперь можно было бы выставить рекламой какого-нибудь тренажерного зала – мышцы, мышцы, мышцы! И даже старые раны перестали ныть перед дождем! Я ведь метеозависимый человек – как перемена погоды, так, черт подери, – начинается! Голова, много раз ушибленная, болит, раны, переломы ноют. Хоть напивайся, чтобы ничего не болело!

Кто-то сказал: «Если ты после пятидесяти просыпаешься и у тебя ничего не болит – значит, ты умер».