Лабиринты забытых дорог

Не хочу. Она красивая, да… но это красота змеи, это холодная, жестокая красота. Не хочу быть такой. И вот теперь объясни, что со мной не так?

Нед помолчал, собираясь с мыслями, вспоминая, прислушиваясь к своим ощущениях и глядя на лицо девушки, находящееся на расстоянии вытянутой руки от него. Потом вздохнул, словно на что-то решаясь, и сказал:

– Дед сделал из тебя убийцу. У тебя сняты барьеры страха, не позволяющие обычным людям лишать жизни человека. Не каждый может убить. Люди готовы рисковать собой и своими близкими, но не в силах перешагнуть этот барьер, поставленный перед ними природой.

Понимаешь… как бы тебе это сказать… человек не должен убивать себе подобных. Это заложено в нем с рождения. Если он будет уничтожать себе подобных – род людской погибнет. И лишь после многих тысячелетий этот барьер стал падать, стираться. Создатель сделал людей миролюбивыми существами, неспособными убить себе подобных, но… Я тебе расскажу историю, про крыс. Знаешь, как делают крысу-убийцу? Крысу-крысоеда?

– Нет, – шепнула Амела и, дернувшись, немного придвинулась к Неду, – расскажи.

– Ловят здоровенного крысюка, стараются взять самого сильного, самого большого. Кидают его в медную бочку, которую он не сможет прогрызть, чтобы вылезти. И выпрыгнуть не может. И держат там без еды много дней. А потом кидают умирающему от голода крысюку труп крысы. Вначале он его не ест. А потом… потом решает, что надо есть. И ест. Привыкает. Жить-то хочется. И тогда ему кидают полудохлую крысу. И не дают трупов. И тогда этот крыс решает, что и полудохлая крыса заслуживает того, чтобы ее съели.

И убивает – впервые. А потом – убивает легко, просто – здоровых особей, которых к нему бросают, не ожидающих того, что их убьют. Он делается сытым, сильным. Тогда его выпускают на волю. И крыс начинает убивать соплеменников. Общество крыс быстро узнает о происходящем, и что же они делают?

– Что? – выдохнула Амела, завороженно глядя на мерцающие в темноте глаза Неда.

– Они уходят. Потому что, если уподобиться этому монстру и убить своего – пусть даже и преступника, родятся дети, которые решат, что можно убивать соплеменников.

И будут убивать. И уничтожат всех. Не сразу, постепенно, но уничтожат. Вот так…

– И я… как та крыса, да?

– Да. И я. И Харалд. И многие другие. У нас нет барьера, не допускающего убийство. С детства тебе вдалбливалось в голову, что убийство – это нормально, что это в порядке вещей. Мишени выглядели как люди – с лицами, с нарисованными частями тела.