Нищий

Скоро привыкнешь. Я тоже по первости все лицо норовил закрыть – стыдно вроде, но я-то местный, а тебя никто не знает, чего тебе стыдиться?

– И правда, чего? – грустно протянул я. – Если бы не нога, я бы лучше в солдаты пошел.

– И что хорошего? Ну выпустят тебе кишки в первом же бою – и лечить никто не будет. Настоящий лекарь-маг стоит больших денег, он только для офицеров, а тебе вольют в живот смесь меда с отваром пижмы, и лежи подыхай себе. Тут посидел, набрал деньжонок, а потом можно и в трактир зайти.

Выпить-то любишь? – Он с прищуром посмотрел на меня.

– Любил. Теперь разлюбил, – с вызовом ответил я. – Все, кроме легкого вина – ничего!

– Ну-ну, посмотрим, – неопределенно сказал старик, – дай-то бог.

Катун привел меня к какому-то питейному заведению с бравыми солдатами на вывеске – они маршировали, выставив вперед копья так, будто у них у всех была патологическая, непроходящая эрекция.

Как сказал Катун, заведение именовалось «Под флагом».

Я долго думал, почему именно так, потом различил в углу засиженную птицами фигуру павшего солдата, прикрытого флагом империи, – мимо него и маршировали его эрегированные соратники, с таким видом, что казалось, будто они его ухайдакали. Возможно, это был парад в его честь.

Я уселся на чурбачок напротив дверей заведения и выставил перед собой старый шлем. Катун бросил в него пару медяков и серебряник, вроде как для затравки, и мы стали ждать поклевок «жирных рыб».

Наш рабочий день закончился полным успехом – сердобольные солдаты и угрюмые наемники накидали мне меди и серебра на два золотых – Катун был просто в восторге и возбужденно говорил, что, если дела пойдут и дальше так хорошо, мы сможем себе снять хорошую квартирку где-нибудь в портовом районе, а не ютиться с крысами. Я с ним соглашался, но в душе у меня было страшное опустошение: лучше бы я грабил или воровал, но попрошайничать?! Увы, попрошайничество считалось почтенным занятием, официально признанным государством, вроде социальной программы.

Насколько я понял, оно переложило бремя заботы о ветеранах, престарелых и малоимущих на плечи населения – впрочем, как и везде. Грабителей же и воров ждали каторжные работы или смерть.

Наши успешные вояжи продолжались уже месяц, мы заматерели: отъелись, прикопали в подвальчике с десяток золотых купили матрасы и подушки, – в общем, зажили как короли.