Нищий

Допустим, ты глава бандитской организации – что бы ты сделал, если бы в тоннелях стали пропадать люди? Первое дело – поставить наблюдателей у входов под землю и смотреть, кто влезает. Узнать меня невозможно – да, но только в лицо! А походка, а моя трость! Ой, черт… нехорошо. Последняя вылазка сегодня. Надо что-то другое придумывать или же взять сегодня куш и залечь на дно – надолго, месяца на два-три.

Как еще могут меня взять? Поставить наблюдателей в клетушках ассенизаторов – ведь когда-то я все равно буду проходить там! Почему один был? Логично было бы двух-трех поставить – я же все-таки злобный призрак-паук.

Непонятно.

Может, просто раздолбайство? Чего я им приписываю великий ум… Однако осмелился же этот человек напасть на меня в одиночку… Что, если у них уже какие-то подозрения были? Тогда можно бы и выследить меня. Но… выследить меня можно лишь тогда, когда я спускаюсь в тоннели, – то есть поняли, что я спустился, потом поставили шпионов у выходов и прошли за мной до дома. Упс! Это хреново.

Значит, надо полагать, у каждого выхода есть по наблюдателю. Тут так: или я найду входы и выходы в систему канализации где-то еще – не те, которые всем известны, – или мне придется не спускаться под землю длительное время. Как это они еще не догадались с арбалетами встать – очень светит получить болт в брюхо…

С такими жизнеутверждающими мыслями я добрался до нужной точки: лесенка поднималась к потолку – я тут уже был – и выводила в угольный сарай какого-то огромного поместья.

Он не закрывался, из него можно было свободно попасть на территорию вокруг дома.

Я тихо двинулся от сарая по темной площадке – вдруг неожиданно скользнули две тени, одна вцепилась в руку, другая прихватила за ногу, – собаки! Без лая, без рычания, молча, как акулы, – специально тренированные собаки-убийцы. От дикой боли в больной ноге помутилось в голове… Короткий удар клинком – собака задергалась в судорогах и умерла, еще удар – вторая разжала зубы и свалилась, отпустив руку.

Полежал, чтобы отойти от потрясения и боли, привстал, ощупал места укусов.

Главное – кости целы. Синячины будут жуткие, но я и не хожу голым, прикрою рубахой да штанами – никто и не увидит. Подумал, затем, кряхтя и кривясь от боли в ноге, оттащил собак в сарай и кинул за кучу угля. Передохнул минут пять, подумал: если выпущены собаки, то вряд ли будут охранники, патрулирующие территорию. По крайней мере, можно надеяться на это.

Вышел на площадку возле дома.