Охотник. Кто-то мне за все заплатит!

Точно? Не ты первый, не ты последний! Что, вылечился, говнюк? Уже не в креслице, урод? Вылечился и тут же побежал правды искать? Небось в прокуратуру помчался, задрав хвост? Я не ошибся? И тебя отфутболили, да? Идиот! Все схвачено! Вот же дебилы… никак не могут понять, кто тут хозяин! Итак, за каким хреном приперся? Отвечай, быстро!

Участковый поднялся из кресла и навис над Сергаром, будто живой каменный утес. От него резко запахло чем-то совсем уж противным – так пахнет здоровенный жук-бздюха, когда не знающий жизни мальчуган наступит на него ботинком и с хрустом размажет это гнусное насекомое по дорожным камням.

Башмак после этого минимум неделю воняет «жучатиной», мать ругается, и отмыть эту дрянь невозможно – проверено!

– Говори, тварь! Зачем пришел?!

Молчание. Секунда, две, три…

Ну и что ответить?

«Я пришел тебя убить! Запытать до смерти, чтобы узнать, где вы, твари, обитаете и кто входит в вашу банду!» Так, что ли?

Зачем задавать глупые вопросы, когда человек все равно не может ответить правдиво? Или не хочет!

Глава 3

Сергар вскочил, и его глаза оказались вровень с глазами полицейского.

В голове проскочила мысль: «О боги! Какой же он здоровенный!»

Проскочила и тут же улетела на задворки сознания, уступив место холодной, звенящей пустоте. Сознание было ясным, хрустально чистым, как стекло бокала. Знакомо. Трансом это состояние назвать нельзя, но и обычным состоянием нормального человека – тоже.

Шаг назад, дальше от рук участкового.

Судя по габаритам, тот должен быть очень сильным, но медлительным. А то, что он такой крупный, даже хорошо – развернуться ему будет трудно.

– Сбежать хочешь? – Участковый усмехнулся, не выходя из-за стола, что-то нажал под его крышкой. Загудело, металлически клацнуло.

Сергар оглянулся и увидел, что путь к отступлению отрезан. Если бы даже хотел убежать, теперь это невозможно – дверь, через которую он прошел в кабинет опорного пункта, теперь заперта.

Он все-таки в этом убедился – подошел, толкнул ее от себя.

Какое там – не дверь, а стальной щит, броня, которую можно пробить только из пушки. Или выпустив большую огневку. И то – прожжет ли?

– Убедился? – Участковый вдруг сделался благостным, даже как-то сразу подобрел, маленькие глазки его покрылись поволокой удовлетворения, повлажнели, сделались блестящими. Полицейский уселся в кресло, откинулся назад и, барабаня по столешнице пальцами правой руки, левой сделал приглашающий жест.