О колдунах, женщинах и злобной мебели

Детей-то за что? Нет, так нельзя!

Не думая, руководствуясь только инстинктом, Илар нашел в книге заклинание, вызывающее Огненного Жиздра, и быстро, почти мгновенно загрузил его в память. Теперь он мог загружать не менее двадцати заклинаний одновременно, и сила его росла день ото дня. Иссильмарон говорил, что возможно такое быстрое развитие способностей тоже следствие его, Илара, ненормальности. Обычные люди, наделенные волей Создателя магическими способностями, развиваются годами, десятилетиями. А с ним все не так.

Ощущение такое, что в Илара некой божественной волей буквально закачивают способности к магии, при этом сделав так, чтобы проявлялись они абсолютно криво, даже противоположно обычному течению колдовства.

Появление Жиздра вызвало панику не меньшую, чем чудовищный кот, спиной едва не подпирающий низкие облака, разметаемые ветром, так некстати решившим полить округу нудным мелким дождем. Капли шипели, испаряясь в ревущем пламени магического существа (если это было существо!), и молодой маг опасался, что дождь, враг любого огня, уничтожит Жиздра прежде, чем тот успеет напугать котенка, играющего со странной блестящей мышкой.

Кот в это время как раз нацелился хватануть «мышку» зубами, чтобы попробовать, что у нее вкуснее – попка, или безмозглая голова.

Всем известно, что кошки почему-то отъедают половинку мыши, прежде чем принести оставшееся в ноги хозяевам. Предоставляются для осмотра только попки. И поколения ученых так и не пришли к выводу – то ли кошка съедает самое вкусное, отдавая хозяевам «отбросы», то ли наоборот, приносит в «стаю» филей, самую вкусную часть этой несчастной мыши.

Жиздр направился прямиком к лапе кота. Он был многократно ниже котомонстра, размером «всего-навсего» с небольшую корову, однако Илар знал, насколько разрушительным может быть эта тварь, питаясь от огня пожара, который организует, касаясь горючих материалов своим раскаленным добела «телом».

Когда жиздр коснулся лапы котенка, тот заревел низким басом, в котором с трудом угадывалось кошачье мяуканье, а потом вдруг подпрыгнул на месте, выгибая спину, да так, что поднялся в небо до самых туч, исправно поливавших землю совсем в этот момент ненужным дождем.

А затем кот (или кошка?!) помчался в сторону базара, оставляя за собой неровные круглые ямы, острыми серповидными когтями выкорчевывая булыжники из некогда такой ухоженной, ровной мостовой, завывая дурным голосом, в котором слышались разочарование и обида на такой жестокий мир.