Справедливости – всем

И не дай тебе боже «промахнуться» и попасть в тупую башку! Все газеты либерального толка будут полны статьями о беспределе распоясавшихся ментов…

Всегда завидовал американским полицейским. Полицейский приказал – злодей не выполнил требования лечь на землю, и… бах! Бах! И все, отбегался, болезный!

Постучав и не дождавшись ответа, я толкнул дверь с табличкой «Начальник ОУР». Кстати сказать, почему мы всегда входим в дверь, не дождавшись ответа на стук? Знаем, что нам не ответят, да? А если знаем, так зачем стучим? Это загадка русской души.

Их много, таких загадок, и, если задумываться над каждой, можно сойти с ума. Потому я тут же выбросил из головы эту дурацкую мысль.

Татаринов сидел за столом, читая какие-то бумаги. Когда я вошел, бросил на меня взгляд и тут же снова углубился в чтение, всем своим видом показывая, насколько я ему безразличен.

Кстати, и этого не понимаю. Ну вот ты вызвал, я пришел – так на кой черт изображать из себя суперзанятого человека? Ну не нравлюсь я тебе, ладно – нам ведь с тобой не жить в одной квартире, и ты никогда не будешь моим тестем! Неужели нельзя быть хотя бы немного вежливее со своими подчиненными?

Я стоял у стола, не делая попытки усесться.

Если что и не любит начальство больше, чем попытки подкопаться под их должность, так это проявление явного неуважения к непосредственному начальнику. А что такое, как неуважение, если подчиненный вламывается в кабинет и нагло усаживается на стул, совершенно не думая о том, что совершает святотатство?!

Наконец, мой непосредственный начальник закончил изучение невероятно важных бумаг и приступил к изучению более интересного объекта – оперуполномоченного Каргина, убогого и ничтожного (таковое определение легко прочитывалось во взгляде маленьких, недобрых глаз).

– Садись, Каргин! – сказал так, что можно было легко представить Татаринова судьей, отправляющим преступника на отсидку. Только срок пока не назван.

– Сколько ты у нас уже работаешь? Три месяца, так?

– Почти три месяца, – не стал отпираться я, зная, о чем сейчас пойдет речь.

– И каковы результаты? Что ты раскрыл за это время? Какую пользу принес обществу?

«Большую пользу! – так и хотелось сказать в ответ. – Я подготовил команду чистильщиков и скоро начну убирать с улиц ту грязь, которую ты не смог убрать!»

Само собой, я этого не сказал и не скажу. Никогда не скажу.

– Я стажировался. Меня не допускали до самостоятельной работы, вы же знаете.