Суккуба

Спохватилась – а откуда он знает, что «гостья» хочет пить?! Впрочем – она ведь облизнула губы, когда думала о жажде. Да и жарко за порогом кабинета, можно догадаться, что любой из гостей сейчас мечтает о ледяной минералке. Впрочем – возможно, что он предлагает пить всем, это что-то вроде релаксации, чтобы человек не волновался, и можно было с ним нормально поговорить. И такое возможно.

В любом случае – минералка была холодной, но в меру, чтобы не было ангины, стакан большим – почти на поллитра, и через минуту у Тани приятно булькало и пузырилась в животе.

Жить хорошо, и жизнь хороша! Теперь – и поговорить можно!

– Ты приехала из провинции на завоевание столицы – без предисловия начал говорить мужчина, и Таня едва не вздрогнула. Голос был тяжелым, густым, как черная смола. Это был голос человека привыкшего к власти, не простой власти – неограниченной, когда над тобой нет никакой власти, кроме власти денег. И власти Бога.

– Закончила школу без особых успехов, на поступление в ВУЗ нет денег.

Неполная семья – отца нет. Ищешь работу, но работы по твоим запросам нет. Ты достаточно умная, начитанная, имеешь принципы. Девственница. Что в наше время, в таком возрасте большая редкость.

Откуда он все про нее знает?! Даже про то, что она девственница?! – у Тани перехватило дыхание, и она замерла, вытаращив глаза, будто перед ней появился настоящий Дед Мороз верхом на олене – Неужели следили? Да кто она такая, чтобы за ней следить?! Провинциальная дурочка!

– Склонна к насилию, хотя и считаешь, что наоборот – ненавидишь насилие.

Умеешь подчиняться, но умеешь и подчинять. Деньги не очень любишь, но любишь все, что они могут дать. Не так давно получила травму, из-за чего одна нога короче другой. И ты этого стесняешься. Брюнетка. Недавно сменила цвет волос – возможно, от кого-то скрываешься. Я что-то упустил? Хочешь дополнить?

Мужчина продолжал сверлить Таню взглядом, а та сидела прямо, едва касаясь задом края дорогого стула красного дерева.

Она не знала, что сказать, и просто кивнула головой, мол – ничего не упустил. А если что-то упустил – так оно и неважно.

Сколько ему? Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят? Жесткое, будто вырубленное из камня лицо, темные глаза, глубоко утопленные в глазницах, крепкие плечи, но не массивен – похож на бывшего спортсмена, прыгуна в высоту, или бегуна на короткие дистанции. Сухощавый, жесткий, как старое сухое дерево.