Тот, кто ходит сам по себе

Мягкая постель, еда, что еще нужно для счастливой жизни? Если только экран монитора? Да, трудно отвыкать от Интернета, таки ломка начинается! Лежишь и думаешь – как там без меня в Сети-то? Как поживают мои заклятые друзья и добрые враги? Страдают небось без моих рассказов об их сексуальных извращениях? Печально… Но пережить можно. В теплой постели, сытым и чистым.

Я спрыгнул с кровати, подошел к двери душевой, примерился, встал на задние лапы и толкнул. Дверь нехотя открылась, и я усмехнулся – теперь я гениальный кот! Видел бы меня кто-нибудь со стороны, наверное, начал бы творить знаки, ограждающие от нечистой силы!

Обследовал душевую – она же туалет – и с некоторым удивлением обнаружил, что здесь есть и подобие унитаза – медного, даже со сливом.

Где они воду берут?! И тут же вспомнил о водосборнике на крыше и об огромном медном баке на чердаке. Забрался на унитаз, ухмыляясь во все свои кошачьи зубы, аккуратно сделал грязные делишки, как и положено интеллигентному гениальному коту. Затем отправился на осмотр моего нового жилища.

Да, моего! Я кот или не кот?! Каждый кот считает, что дом принадлежит только ему, а все те, что проживают рядом, суть слуги, обеспечивающие едой и убирающие какашки! А если кот недоволен поведением своей нерадивой челяди (покупают паштет вместо рагу! Негодяи!), то может наказать их кучкой в итальянские ботинки за сто пятьдесят евро пара!

Первое, что я должен был посмотреть, – это книги. Вряд ли, конечно, я смогу что-то прочитать.

Глупо было б, если бы бывший владелец моего тела умел читать. Но проверить-то надо. А вдруг? Чудеса ведь случаются, иначе я не попал бы в это четверолапое существо!

Хотя… что называть чудесами. Для дикаря Южной Америки, сидящего в джунглях и питающегося обезьянами и древесными червяками, видеокамера – невероятное чудо, а для школьника из Бирюлево – лишь средство самопиара, зачастую абсолютно идиотского! Все нужно рассматривать через призму цивилизации, и никак иначе.

Нет, в данном случае чуда не случилось.

Значки непонятной мне письменности покрывали толстую, желтоватую бумагу ровными, явно отпечатанными в типографии строками, и все, чем я мог довольствоваться, – это картинки, поясняющие написанное.

Увы, и картинками я мог воспользоваться только открыв книгу, здешние издатели, похоже, не очень-то приветствовали книжные суперобложки, передающие информацию о содержимом. Пока не откроешь – не узнаешь, о чем эта книженция.