Волчица

Я за свои услуги хочу… восемьдесят процентов!

Аскер охнул, и назвал Эдгеля гнусным хапугой, на что тот радостно захихикал, тряся жирными щеками и вытирая с лица пот (жарко сегодня). Но как ни странно – сторговались они быстро. Эдгелю тридцать процентов, Аскеру семьдесят. В сумму комиссии входят и рекламные листки, рассылаемые торговцем самым известным покупателям столицы. Так делается, когда в руки купца попадает особо ценный экземпляр раба, или рабыни – самые красивые, самые экзотичные. Цена может доходить и до тысячи золотых за экземпляр.

Обычная цена на хорошего раба – двадцать золотых, за рабыню – до сотни. Но тут… совсем другой случай. Уникальный случай! Возможно – единственный. Так что партнеры рассчитывали на хороший куш.

А Белянка все время, пока стражник и купец торговались, стояла и разглядывала рабов, которых проводили мимо, повозки, на которых их привезли, и вообще все вокруг – мило морща свой аккуратный носик, и брезгливо поджимая губы, когда со стороны вымазанных нечистотами, завшивевших рабов до нее доносился густой, едва переносимый запах.

Даже Аскер, который давно привык к любым запахам и видевший не такое, морщился, и мечтал поскорее закончить переговоры и отправиться отсюда подальше.

Они быстренько написали и подписали расписку, в которой указали условия сделки, и Аскер улыбнувшись Белянке, сделал жест рукой – давай, проходи внутрь. Купец тоже улыбнулся, его желтые зубы показались в разрезе толстых губ, и это было похоже на то, как если бы улыбнулась здоровенная тыква.

Лучше бы он не улыбался. Белянка сразу заподозрила неладное. От такого урода, как Эдгель, можно ожидать чего угодно. Аскер уже ожидал неприятностей – сейчас придется тащить ее силой – но… Белянка пошла сама. После раздумья, морща лоб, но пошла. А что ей еще оставалось? Куда бы она делась? Все, милая, попала в капкан – сама себе ногу не отгрызешь. Теперь твоя жизнь в руке охотника. И смерть.

Длинный полутемный коридор привел в комнату, где имелись только стол, прикрепленный к полу, лежанка, покрытая выцветшим одеялом, и… больше ничего.

Если не считать дырки в полу, в которой журчала вода. Водяной сортир! Нечастое дело!

Рабский барак Эдгеля отличался от других подобных заведений тем, что здесь соблюдали чистоту и порядок. Потому выбраковка рабов у него была самой меньшей на рынке. Он даже мага-лекаря вызвал к особо ценным рабам, а время от времени устраивал общую помывку рабов и чистку территории. Так что у него никогда не было массового падежа.