Волчица

А еще Настя узнала, что ее готовят к продаже на аукционе, и купит ее один из самых влиятельных и богатых людей Империи. Тот, кто любит непокорных девушек, и готов потратить свое время, чтобы «обломать колючки» дикого растения. Превратить непокорную девушку в идеальную рабыню, мечтающую ублажить своего хозяина. И что начальная цена за Настю – тысяча золотых, чего не было за всю историю здешних аукционов по продаже рабов. И от этой информации у Насти похолодело в животе, и не только в животе…

Меррель нравилась Насте все больше и больше – красивая, всегда аккуратно одетая, причесанная и свежая, она походила на девятиклассницу в своем коричневом одеянии, больше похожем на униформу.

Эдакая аккуратистка-отличница, воспитанная, вежливая, знающая больше, чем любой из ее одноклассников. И Настя мучилась догадками – да как же такая, явно домашняя девочка могла оказаться в рабстве?! Где ее родители?! Небось плачут, потеряв свою малышку…

И тут же вспоминались свои папа и мама, и на глаза накатывали слезы.

Гадают, наверное – где же их дочка… строят самые ужасные картины у себя в мозгу.

Но такого они точно не смогли бы придумать. Такого ужаса. Чтобы их дочь продавали с аукциона, как скотину?! Хотя… на Земле есть много такого, о чем Настя раньше и не задумывалась. И рабство – тоже есть. И не только на черном континенте.

Глава 6

Меррель лежала в темноте, глядя в потолок над ее кроватью. Она не спала, но и не бодрствовала. Это состояние называло «садхи», и это первое, чему ее научили в храме Согдума.

Так ты приобщаешься к Божеству – Покою и Умиротворению в мире страстей и эмоций. Эмоции ведут к греху, к потере кармы. И значит – лишают возможности правильно переродиться в следующей жизни.

Согдум учит тому, что все в этой жизни происходит так, как оно должно быть. Нельзя сопротивляться потоку жизненной энергии – это ведет к ошибкам, ошибки – к потере кармы. Если тебя захватили и обратили в рабство – значит, так и должно быть. Значит, тебе уготована трудная судьба, но и тем больше будет награда в другой жизни.

Жизнь – ничто, посмертие – все. Это Меррель знала с тех пор, как начала хоть что-то понимать.

Вся ее жизнь прошла в храме. Ее учили – и тому, как правильно жить, и наукам, ведь каждый адепт Согдума должен быть разносторонне развитой личностью, ибо только так можно принести храму максимальную пользу.

И не только науки – все свободное время Меррель было занято совершенствованием личности.