Слава. Звёздный Волк

Ещё несколько секунд потери ориентации, и в уши ударил голос Наташи:

– Похоже, у них получилось! У меня есть свободный доступ к позитронному мозгу, и он слушается команд! Нет нападок на меня! Эй, ребята, очнитесь! Слава, Лера!

– Чего ты раскричалась? – спросил Слава и сел на кровати, с удивлением обнаружив рядом встревоженную Сильмару, а на экране-стене – Наташу в обычных джинсах и толстовке.

– Раскричишься тут! Вы лежите уже сутки! Вначале ты стонал, потом вдруг покрылся ранами, аж кровь потекла. Глянь, всю одежду пропитала! Потом Лерка бросилась за тобой следом, и она тоже лежит как мёртвая, еле дышит! Оп! И она очнулась! Лерчик, ты как?

Лера потянулась как кошка, открыла глаза и весело сказала:

– Мы катались на оленях! Под новогоднюю музыку «Джингл бэллз»! А Слава весь был золотой, как статуя! А я в полоску! А ещё там был Неркату и Слава его обнял!

– Что-о-о?!!! Лерчик, ты обязана мне всё рассказать! Лерчик, я сдохну от любопытства! Сейчас же! Ну! – Наташа так таращилась с экрана, что казалось, сейчас из него выпрыгнет.

– Подожди ты. Что с мозгом? Он нормально работает? Теперь мы можем включать маршевые двигатели? Можем заниматься переустройством корабля?

– Можем, можем, – отмахнулась Наташа, – всё можем! Я уже давно проверила: всё работает, отклики идут, хоть сейчас можем включить маршаки и вальнуть на другой конец Вселенной. Только, боюсь, потом вернуться нам будет нельзя. Гравитационной волной от включения маршевых двигателей половину этого грёбаного города разнесёт! Ну не половину, но дыру в нём проделает ай-ай!

– Да кто тебя просит их сейчас включать, сдурела, что ли? – испугался Слава.

 – Нам этого только не хватало! Сильмара, пойдем потолкуем, пусть сплетничают. Я тебе вкратце расскажу, что почём.

Соскочив с заколыхавшегося матраса, Слава зашагал в рубку, привычно осматривая состояние стен, потолков, пола. Ему хотелось представить, как это будет выглядеть после переделки, и он не мог. Коридоры напоминали обычные офисные переходы, только стены были металлическими да вверху горели светлые панели во весь потолок.

Вернее, сам потолок мягко светился. Свет был неярким, даже немного успокаивающим, с лёгким оранжевым оттенком, как в освещении панели какого-нибудь иностранного автомобиля. Он видел такое у знакомого. Привычно задумался и пришёл к выводу, что те, кто делал эти панели пятьсот или более лет назад, жили под оранжевым солнцем, ведь каждая цивилизация ставит то дневное освещение, к которому привыкла.