Грань

Мое знакомство с расширенной версией произошло только оттого, что я оказался не в то время, не в том месте. Так сложились обстоятельства, хотя я мог вовремя остаться в неведении, остаться по эту сторону границы. Но любопытство, как основной фактор моего познания мира, в купе с возможностью совершить месть, не оставило мне шансов с выбором.

Жалею ли я, что не остановился, когда еще была возможность? Не знаю, как ответить, чтобы не обмануть себя. Пусть будет 50 на 50. Могу только посоветовать, если вы не хотите до конца жизни ощущать чье-то присутствие за спиной и определенную степень опасности, где бы ни находились, ни коем случае не заглядывайте за границу.

И, чем бы Вы ни занимались, будьте уверены, могут найтись те, кто все видел.

Начну, с Вашего позволения.

Я долго ждал, прежде чем решиться изложить все на бумаге.

Даже не знаю, что в конечном итоге послужило причиной появления этих записей. Возможно, подсознательное желание оправдаться?

Хотя, нет. Не похоже.

Какое мне может быть до мнения других дело? Я спасал детей.

Общественность ненавидела меня. Меня презирали, смешивали с грязью. В прессе «недочеловек» было самым мягким моим именем. Пусть так, но я знал, что делаю.

Скорее началом написания моей рукописи оказалось последствие желания составить полную картину произошедших событий.

Что же я сделал?

Я сжег школу. Всего то.

Сжег дотла. До основания. Я все спланировал, и поэтому у пожарной команды не было шансов успеть потушить пламя, прежде, чем оно разрушит здание.

За это меня возненавидели все.

Возненавидели бы…

Если б узнали.

Я должен был это сделать, не дать распространиться заразе. Уверен, это не было плодом моего воображения, как считает большинство. Никогда не замечал за собой никаких психических отклонений. Себя не обманешь. Если бы они существовали, то я бы знал. К тому же врачебная комиссия определила меня как вменяемого.

С тех печальных событий прошло четыре года. Не такой уж долгий срок, но размышляя над произошедшим, я пришел к пониманию, что все началось гораздо раньше.

В далеком 1994 году.

Когда я сел за записи, не представлял, что испишу такую кипу бумаги. Не ожидал, что со временем начну переписывать не удачные на свой взгляд страницы. Все чего я хотел добиться в итоге – всего лишь полного представления произошедшего.

1.

Лето девяносто четвертого ничем не отличалось лета девяносто третьего, девяносто второго. Жаркое и душное.