Тусклое мерцание золота

– Во, по лесу кто-то идет, кусты, поляна, дерево здоровое… Все! – он удивленно начал смотреть видео сначала. – Ничего не понимаю! Вроде не виды природы, красивые…

– Брось, давай еще замахнем, да покурим на улице, а? – Колян разлил водку по стаканам. – Нравиться зырить на свою мебель, так забери флэшку эту, а то мы завтра с Толиком скинем мобилу.

– Андрюша, – попросил Борис. – Действительно, забери карту, завтра похмелимся и на свежую голову просмотрим!.. А кому ты делал стулья-то эти?

– Первому заму губернатора, Иванникову, ну, того, что посадили, помнишь?

– Так это было-то года три назад, я еще работал, – заинтересовался Борис.

– Ну да! Я делал ему мебель как раз за полгода, как его взяли! – Андрей задумчиво почесал грудь, и потянулся за стаканом. – По делу тому, о взятке, вроде семь лет ему дали.

– Нет, господа, я точно знаю, он успел застрелиться! – сказала с пьяной уверенностью Вика. – У меня тогда приятель был, в правительстве области работал, он и рассказывал.

До суда и не дошло. Ему грозило до семи лет, а он покончил с собой. Иванников под домашним арестом был, потому и прозевали его.

– Интересно! – протянул Борис. – Забирай флэшку, завтра подумаем!

– А что думать, дядя Боря? – спросила Вика.

– Мне всегда интересно думать, когда что-нибудь непонятно, детка! А все непонятное почти всегда приводит к очень интересным результатам. Так что – думать и анализировать!

ГЛАВА ПРОМЕЖУТОЧНАЯ, БИОГРАФИЧЕСКАЯ, КОТОРУЮ МОЖНО НЕ ЧИТАТЬ, НО БЕЗ КОТОРОЙ КОЕ-ЧТО МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ НЕПОНЯТНЫМ

…Жили-были мальчики…

По записям в книге Актов гражданского состояния, день рождения наших героев-близнецов значится под датой: первое июня тысяча девятьсот пятьдесят второго года, впрочем, ни самих героев события, ни родительницы их, ни отца и супруга, в этот день не было даже на территории нескончаемых размеров СССР.

Отец их служил в то время в одной из оккупированных союзниками европейских республик, в должности помощника военного коменданта.

Мать с малышами вполне комфортно пребывали в частном родильном доме, потом – в служебном особняке, в этой стране, уже успевшей несколько растолстеть, даже в зоне дворца Эпштайн.

Ни мать, ни сыновья ничем не были обременены. Величание «фрау» домработницами произносилось с безукоризненной улыбкой, мама могла на несколько часов оставить оберегаемых карапузов в сверкающей чистотой комнате, и съездить с мужем в знаменитую Венскую Оперу.