Ветер над рекой

За столом была молчаливая, нервная обстановка, хотя обычно обед проходил в весёлых разговорах, а сейчас в большинстве своем все молчали, сказались события последних дней. Первым вопросом мамы был.

– Ты его наказал?

Все поняли о ком речь.

– Да, достаточно, – ответил отец.

Видно было, что мама, конечно же, тоже переживала, и была слегка «на нервах».

Девочки тихонько шушукались.

– Что дальше будет? – спросила мама, – приедут нас военные выручать. Завтра уже никому на работу не выйти. Не переехать эти валы, ни лес вывезти.

– Понятно это все. В любом случае в РММ пойдём, а там начальство пусть решает.

– А ты Степан с людьми говорил в центре, может милиция что говорит?

– Ничего не говорит, «Сохраняйте спокойствие!» говорит.

Присутствующие за столом внимательно слушали разговор. Все, кроме дурачка.

– Виктор тебе добавки положить? – спросила его мама.

Тот помотал головой, а затем вступил в разговор, насколько это было возможно.

– Ооо, – немного помолчал, – ооо всё, – снова помолчал, – о делат, йа ч утую.

– Не понял, что он сказал? – спросил отец.

Виктор ещё скажи.

– И я, я у тою.

– Ты чувствуешь?

Тот кивнул.

– А что ты чувствуешь?

– Ооо.

– Кого-то чувствуешь?

Виктор снова кивнул.

– Это он делает?

– Да, – почти четко произнес Виктор.

– Это Бог? – спросила мама.

Тот мотал головой в разные стороны.

– А кто?

Виктор развел руками давая понять, что не знает.

– А что он хочет? – спросил Степан.

Виктор снова развел руками.

– Хотя бы мы теперь понимаем, что это людских рук дело.

– Папа, с чего ты взял, что он говорит о человеке? Может быть всё-таки, об инопланетянах, или о чём другом, – просила старшая дочь Степана.

– Ну да, может быть и так.

Ввиду того что электрическая сеть в селе была нарушена, весь следующий час вся мужская часть семьи Кошкиных, собрав все возможные бочки таскала воду, так как насосы больше не работали, чтобы вечером можно было полить огороды.

7

Всё что помнил Даниил из своей жизни, это четыре белых стены, ну или частично белых. Если воспоминания, сумбурно плавающие в его голове, не врали, то когда-то они были другого цвета, цвета похожего на то, что он видел в верхней, не закрашенной части окна. Он даже не знал, что это окно, даже не знал, что это небо. Иногда насыщено голубое, часто тёмно-серое, а изредка чёрное. Откуда ему было знать эти слова.