Юркино небо

И всё равно, несмотря на почти круглосуточно прилагаемые усилия, переметало так, что пройти – проехать было порой невозможно. В конце декабря, во время очередной лопатной вахты, взвод Юры наткнулся на тело. Человек лежал, почти полностью занесенный снегом. Откопали. Жив. Перенесли в столовую. Пришёл в себя. Оказывается это старик Макарыч, как его все тут называли. Он на лошади продукты возил в училище. В этот раз вёз новогодний праздничный паёк. Говорит, застрял. Пришлось бросить коня с повозкой и идти самому, да сил не хватило.

Начальник караула отрядил Юрин взвод на вызволение коня с продуктами из снежного плена. Несмотря на наступившую темноту, нашли быстро. Оказывается, Макарыч всего полкилометра не доехал. Сани занесло почти полностью, а вороного коня было хорошо видно на снегу в свете фонариков. Подошли, успокоили коня, как смогли, и давай копать.

Юра копал сбоку от саней и добравшись до борта и, автоматически смахнув снег с боковины, застыл на месте. На боку была надпись старорежимным шрифтом «хлебъ».

– Ты чего встал? Копай, давай,– пытаясь перекричать ветер, крикнул его товарищ Константин. – Приведение увидел?

Юра промолчал. Взялся за лопату и продолжил копать. Через пару часов сани с конём были доставлены. Макарыча домой не отпустили, повара напоили его горячим чаем и ещё чем-то «горячим». С этого дня для доставки пропитания зимой училище выделило специальные аэросани.

Вечером в казарме Костя спросил Юру:

– Что ты так смотрел на сани то?

– Да…, надпись.

– А что надпись?

Юра помрачнел, насупился, но ответил:

– Мне тут вспомнилось, дома, в Бийске.

Мы на улице с сестрой игрались, а мимо старик, вот как Макарыч только с лошадью худющей – худющей. И повозка такая же, с надписью. Вот он проходит мимо, а за ним люди. И все грустные такие, бесцветные… Повозка не останавливается, и люди… не останавливаются. Так и бредут…. Медленно…. Серёжка, брат подбегает и спрашивает: – Хоронят кого? – А Валька ему: – Хлеб. А сегодня, словно могилу хлеба откапывали…

– Тьфу! Ну, и воображение у тебя! Вспомнил! Это когда было? О хорошем надо думать! Мы, считай, Макарыча спасли, коня, и всё училище со школой от вынужденного голодания! А ты про могилу…

Через месяц без объяснений причин отчислили ещё четверых первокурсников, направив их в районный военкомат города Новосибирска.

Из Бийска Юра остался один. И хотя он не расстроился, всё же почувствовал, будто в душе оборвалась ещё одна ниточка, связывающая его с родным городом.