Звереныш

Все гвардейцы Корпуса были воспитаны из «щенков», маленьких рабов. Этим рабам вытравляли все воспоминания о том, что они принадлежали к другим народам, воспоминания о семье, обо всем, что составляло их жизнь до того, как дети попадали в Корпус. После нескольких лет обучения из Школы Псов выходили безжалостные тренированные убийцы, преданные Императору до последней капли крови, готовые вспороть себе живот и развешать кишки по ветвям деревьев, если Император пожелает это увидеть.

Чем достигалась такая верность? Какими способами, методами? Это был секрет.

Но то, что вернее Псов не было никого на свете, знал каждый человек в Империи: от нищего на Привратной площади до Главного казначея, финансового «императора» Занусса, через которого шли все денежные потоки огромной Империи.

Мальчишка, который способен отвоевать себе место у кормушки, не мог не вызвать уважительного отношения, как вызывает уважение бойцовая собака, успешно грызущая своих соперников. Ловцы, грубые и жестокие люди, живущие насилием и убийствами, ценили тех, кто выказывал такие же, как у них, способности.

Это не означало, что они вдруг полюбили Щенка – совсем нет, он был и остался животным, предназначенным для продажи, однако животным, поднявшимся на другую ступеньку социальной лестницы, если такое понятие можно применить к рабам. Кроме того – цена на него возросла. Хороший боец стоит дорого.

* * *

– Мастер, парни просят устроить развлечение. – Сотник почтительно поклонился работорговцу, разглядывающему старый свиток, на котором виднелись следы окровавленных пальцев.

Кровь давно высохла, стала коричневой, но отпечатки навечно въелись в древний пергамент.

– Не много ли вам развлечений? Вы мне так весь товар поувечите! Девки денег стоят, а вам только дай, животные! Узнаю, что вы попортили девственниц или изувечили ценных рабынь, не то что жалованья лишу – голову срублю!

– Мастер, ты не понял. Они не просят девок, они хотят развлечься боями! Хотят делать ставки! Честно сказать, от безделья наши придурки уже с ума сходят.

Того и гляди передерутся, перережут друг другу глотки. Может, позволим? Как обычно, голыми кулаками, не до смерти.

– Какое там не до смерти? Каждый раз мы недосчитываемся десятка «овец»!

– Мастер, они так и так подохнут, а мы будем знать, кто из «овец» стоит денег. Ребята просят… пусть развлекутся?

Работорговец отложил свиток, задумался – плыть до порта еще две недели, и это при попутном ветре.