Комплекс Венеры

Ночью отец уже казался мне глупым, анекдотичным леприконом с ослиными ногами. Мать в истерике вызывала у меня чувства презрения: нужно было следить за собой и быть классной женщиной, а не ходить и ныть. Я презирала свою семью: они меня обманули. У меня было тотальное разочарование: вся эта бедность, оправдываемая нравственностью, все старье в нашей квартире, что внегласно подносилось как родовое наследие, и все напутствия и нравоучения оказались фальшью. Я вышла на балкон, закурила сигарету и написала Глебу СМС: «Спишь?»

Спустя два часа я была у него в квартире, где он лишил меня девственности.

Он жил в двухэтажной квартире в Жулебино, в доме, где проживали новоявленные обеспеченные семьи. У него с братом был целый этаж с отдельными комнатами и санузлом, и постоянно проходили тусовки, пока его моложавая мать пыталась укладывать малышей на первом этаже. Отец Глеба, предприниматель и бывший сотрудник МВД, дома появлялся редко, при этом Глеб гордился своим отцом. Его жилище казалось мне шикарным и молодежным, и мне становилось еще более стыдно за квартиру моих родителей. У Глеба был сделан отличный ремонт, комната была наполнена новыми, современными вещами и техникой, он полностью раскрывал свой мир, как хотел, а не пытался находить себе угол в царстве шкафов, ковров, сервантов и пыльных книг с запахом старой послевоенной бумаги. На стене его комнаты висел огромный плоский телевизор с подключенной видеоприставкой. Часть комнаты была оборудована под спортивный уголок, шкаф-кладовая был забит его модными молодежными шмотками и аксессуарами. На столе открытым стоял ноутбук, и в социальные сети днем и ночью приходили сообщения. Музыка из колонок долбила по полу, а его мама с нижнего этажа не говорила ему ни слова, ведь он был любимым старшим сыном ее мужа, от которого она сильна зависела.

Этот дом никогда не засыпал. Сюда валом валили репетиторы для его младших братьев и сестер, друзья и подружки Глеба, новоявленные музыканты. По ночам у Глеба все время кто-то торчал, он был парнем крутым и востребованным, оттого мой статус его девушки казался мне большим достижением.

Когда я ехала в такси, он попросил меня зайти в магазин и купить спиртного. Я купила себе шампанское, а на «Джек Дениелс» по его заказу у меня не хватило денег, и я взяла ему водки. Пусть он сделает меня женщиной под дешевую водку, решила я, ведь от дорогих коньяков я отказалась сама, побрезговав мотельными продавленными кроватями.