Присоединение

Появившаяся слабость в ногах, мешала идти, но Глеб, всё же, заставил себя дойти до кабинета шефа, с трудом переставляя ноги по мягкому ковролину. Остановившись перед дверью, он в нерешительности поднял правую руку, чтобы постучать, но голос из-за двери остановил его:

– Заходи, Глеб.

Постояв ещё пару секунд, Глеб набрал в лёгкие побольше воздуха, распахнул дверь и вошёл в кабинет, не забыв при этом, затворить её за своей спиной. Встретившись глазами с начальником, он понял, что чувства его не обманули, взгляд был тот самый, что он видел в своих снах, вот уже полгода.

Слабость от ног передалась всему телу, но делать было нечего.

– Павел Иванович, отчёт…, – начал Глеб.

– Отчёт не нужен, – оборвал его шеф. – Я пригласил тебя сюда не для этого.

Глеб стоял в замешательстве, не в силах оторваться от глаз Павла Ивановича. В них сквозило какое-то превосходство, словно он знал нечто такое, что Глебу знать не дано. Они буквально излучали силу и уверенность.

– Я хочу тебя попросить, – продолжил шеф, – чтобы ты не боялся.

«Не боялся, чего?» – лишь успел подумать Глеб, как Павел Иванович произнёс:

– А ничего не боялся.

Словно проглотив язык, Глеб стоял без движения, но рой мыслей в его голове не давал ему покоя: «Он что, читает мысли?! Что за чертовщина?! Мне это мерещится?!».

– Успокойся, Глеб, – словно на самом деле прочитав его мысли, ответил Павел Иванович. – Скоро ты сам всё поймешь, и не будешь задавать вопросы. Осталось каких-то три-четыре дня.

Происходящее никак не могло уложиться у Глеба в голове.

Он продолжал стоять как истукан, глядя на Павла Ивановича исподлобья. Молчание длилось минуту, не меньше, после чего усилием воли Глеб с трудом выдавил:

– Какие три-четыре дня? Что я пойму?

– Всё поймешь, абсолютно всё поймешь, – тем же ровным голосом ответил шеф, и продолжил. – Я вижу, ты устал сегодня. Иди домой отдохни, поспи, в конце концов. Да, и вообще, возьми себе небольшой отпуск. Отдохни денька три, думаю, тебе только на пользу пойдет.

– А отчёт? – снова начал Глеб.

– Я же сказал, отчёт больше не нужен, – пропел Павел Иванович и закрыл глаза.

Глеб понял, что аудиенция окончена и молча, на негнущихся ногах, вышел. Добравшись до своего кабинета, он медленно опустился в кресло и закрыл глаза. Из головы всё никак не выходил разговор с шефом. Глеб пытался найти причину такой разительной перемены в Павле Ивановиче, но не смог. Его нервы, казалось, были на пределе, он был на грани нервного срыва.