Десятый самозванец

А во второй-то раз, когда Шпилькины заходили в гости, то и Людка так пристала к Тимохе, что пришлось уходить с ней в баньку, а потом, еще и выдумывать, что у бабы случилось долгое расстройство желудка, а сам хозяин, в это время, отлучался на службу. Словом, сочинить такую байку, в которую может поверить только муж. Танька, не очень-то поверила…

– Ну вот, стало быть, чин обмоем, да и поужинаем, заодно! – радостно сказал Василий, доставая стаканы. – Давай-ка, миску куму неси, – велел он жене.

– Да не, выпить – выпью чарочку, а ужинать не буду – отказался Тимофей.

 – Чего-то, есть неохота да и некогда…

– А чего ж тогда водку-то принес? – удивился Васька.

– Ну, выпьешь и один. Или, сбережешь, да остатки с кем-нибудь допьете, – махнул рукой Акундинов. – Я ведь, по делу. Ну, выпьем, вначале. За встречу, да за чин мой, новый.

Выпили. Василий и Людмила заработали ложками, наворачивая оставшиеся от обеда щи, а Тимоха захрустел огурцом.

– Ну, так вот, такое вот, дело, – принялся объяснять Акундинов. – Ты ведь помнишь, что у батьки-то моего, царство ему небесное, лавчонка суконная была?

– Ну, помню, – кивнул Шпилькин.

 – Как сейчас помню – была она у церквы деревянной, у Апостола Андрея. Вместе с церковью потом и сгорела. Церкву-то, новую, при мне еще из камня строить стали…

– Вот-вот, – прервал Тимофей воспоминания друга-земляка. – Держал он лавку, пока в стрельцах-то был, а лавка-то, возьми, да и сгори. А батька, после того, как тати его изувечили, при владычном дворе жил. Помнишь ведь, из милости нас взяли?

– Ну, почему же так, из милости-то? – примирительно сказал Василий, понимавший, что для Тимофея, это не очень-то приятные воспоминания.

 – А может, владыка-то тебя уже сразу, пока ты мальцом еще был, в зятья решил взять? Батьку-то он, как будущего родственника, к себе во двор и взял. Ты же, парень-то грамотный. Не зря же, сам воевода Лыков тебя азбуке учил. Значит, глянулся ты и воеводе и владыке. А уж, архиепископ-то наш, Варлаам, был силен! Может, был бы он жив, так и стал бы сейчас митрополитом, а то и – патриархом!

– Ну, патриархом, положим, Варлаам бы не стал, – уточнил Акундинов, знавший церковные правила и обычаи гораздо лучше друга.

 – Он ведь, до того, как в монахи-то постричься, женатым был. А тех, кто был женат, их в митрополиты да в патриархи не ставят.

– Ну, архиепископ-то, он тоже! Да и, батька-то, не приживалом был каким-нибудь взят, а старшим дворовым.

– Да, чего уж там, – махнул рукой Тимофей. – Дело-то давнее.