Десятый самозванец

Людке-то моей, тетка соседская, у которой муж в купцах на Гостином дворе, сказала, что продал, дескать, какой-то мужик, ожерелье. А жемчуга, ну, тютелька в тютельку, как у нее. Вот, мы-то с Людмилой, конечно, не верим, но все-таки…. Ты бы, Тимоша, вернул бы нам ожерелье-то это. Купец аглицкий, коли приедет, так и без жемчугов обойдется. Чего он, ожерелий, что ли не видал? Пока-ка, в землях-то ихних еще и не то есть.

– Таньки дома нет, – хмуро ответил Акундинов. – Жемчуга-то я ей дал, для сохранности. А она их куда-то так успрятала, что без нее и не найти.

Подожди, к вечеру вернется от крестного, так я сразу и принесу….

– Ну ладно, – вздохнул слегка успокоившийся Василий. – Так Людмиле и скажу. Мол, Тимофей обещался вечером принести…

Акундинов, прямо с утра, доложившись дьяку, что живот у него прихватило, отпросился домой. Редькин, хоть и поворчал для приличия: «Часто, мол, болеть начал!», но отпустил. Тимофей же, тщательно пересчитав все двадцать тыщ копеечек, уложил их в кожаный мешок.

Судя по весу, было тут примерно с полпуда…[6 - Видимо, было даже больше. Если средний вес копейки был равен 4,3 грамма, то вес мешка, где лежит двадцать тысяч копеек равняется 8,6 кг.]

Зайдя в кабак на Неглинной, Тимофей поискал глазами цыгана или Федота, но, не нашел. Подойдя к целовальнику, спросил:

– А где, друзья-то мои?

Тот, даже не стал делать вид, что ничего не знает и, никого не помнит, сразу же провел парня в чистую половину, в ту, знакомую каморку…

– О, да кто к нам пришел? – радостно закричал Федот, распахнув объятья.

 – Да, никак, сам старший подьячий?

Цыган, сидевший тут же, спросил только:

– Долг принес?

Когда Тимофей выставил на стол мешок, уважительно сказал:

– О, ром, молодец! Вижу, долги свои честно отдаешь.

– Купчая, где? – протянул Тимофей руку. – Давай, купчую!

– Будет, будет тебе купчая, – радостно сказал Федот. – Но, нужно же вначале деньги счесть. Правильно?

Тимофей присел, полуприкрыв глаза. Когда копейки уже были выложены на стол, из зала вдруг раздался шум, а в каморку вбежал хозяин, с криком: «Стрельцы идут, прячьтесь».

Акундинов, поднявшийся с места, не понимал – чего это цыган и Федот вдруг вскинулись, но спросить об этом он не успел. Федот, схватив его за руку, вытащил из трактира каким-то другим ходом. Пройдя закоулками и оказавшись среди совсем уж незнакомых развалин, цыган и Федот с облегчением вздохнули.

– Ну, оторвались, слава Богу! – перекрестился Федот.