Слезы бога

Когда он вернулся в центральный модуль, там уже был Корин. Он занял кресло, на котором пару часов назад сидел Руслан, и с отсутствующим видом наблюдал за ходом выполнения монтажных работ. Его осунувшееся лицо выглядело будто слепленная из воска маска и не выражало никаких эмоций. Взгляд был устремлен скорее сквозь, чем на мониторы, транслирующие изображения со станции. Руслан сел рядом.

– Объект покинул орбиту Луны, – мертвым голосом сказал Корин.

У Руслана перехватило дыхание, по телу пробежал озноб.

– Куда он движется? – прохрипел он.

– К Земле, конечно, – буднично ответил Корин, все так же глядя сквозь противоположную стену.

– Мне надо домой! – Руслан вскочил на ноги. – Срочно! Сейчас!

– Мне тоже, – Корин наконец поднял на него полные безнадежности глаза, – только мы не можем уехать. Я тебе уже говорил.

– Да мне плевать на этот эксперимент! Я должен быть с семьей! – Руслан уже кричал, не в состоянии больше сдерживаться. На его крик стали оборачиваться. Не улыбался никто, даже помощница Роберта.

– Ты что, до сих пор не понял, что у нас нет выбора?! – также повысил голос Корин, вставая со своего места. – Ты думаешь я не хочу сейчас быть с детьми? У этого ФСБшника Смотрова приказ: никого отсюда не выпускать, пока не будут оформлены все результаты испытаний. Ты слышал? Не пока закончатся, а пока не будут оформлены! Поэтому лучше поторопись со своими бумажками, чтобы никто не терял на это время!

Корин тяжело сел в кресло и отвернулся. Дрожа от ярости и бессилия, Руслан резко развернулся, когда кто-то потянул его за локоть.

– Давай отойдем, – мягко предложил он.

Руслан молча последовал за другом за пределы центра управления. Когда дверь закрылась, Олег заговорил все также тихо и мягко:

– Русик, я понимаю…

– Да ни хрена ты не понимаешь! – снова не сдержался Руслан. – У тебя есть семья?! У тебя есть дети?! Дети, которых ты каждый вечер на руках относишь в постель. Чьи улыбки осветляют даже самый черный твой день. А стоит им заболеть, все твои проблемы просто меркнут на заднем плане… – Руслан вдруг осознал, что с трудом сдерживает слезы, и запнулся.

– Ты прав, – Олег не повышал голоса, – я не могу этого понимать так же глубоко, но я стараюсь. Могу лишь представить себе, как тебе сейчас тяжело. Мне тоже страшно. За родителей, ведь другой семьи у меня нет. Да и чего уж таить, за себя тоже страшно. Всем страшно, Руслан. Американцы вон вообще за тысячи километров от своих родных.