Быть собой

Тематическая вечеринка.

– Ты просто золото, Аня! – воскликнул после некоторой паузы Карпов, уловив нужный щелчок в своей голове. – Можешь рассчитывать на любую мою помощь. Могу взять на себя рутинную работу по организации площадки: украшение там, все дела.

– Я удивлена, что ты так отреагировал. Честно, мне очень приятно, что ты меня так поддерживаешь.

Валера заверил, что будет на связи двадцать четыре на семь и взял с неё слово ни за что не бросать идею. А сам помчался к Буслаеву, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Илюха был не в восторге, что Карпов по-чёрному использует чужие идеи. Но тоже пообещал свою роль в плане: через подставных лиц любой ценой пригласить Стрельцова на осеннее равноденствие.

Последним шурупчиком в плане был человек, которому Карпов не очень хотел звонить. Но Валера как идеальный по характеру эгоист всегда ценил в нём одно качество: как бы ни был занят Тимофей Борисов, если он видел на дисплее надпись «сын», он всегда брал трубку.

– Здрав будь, сын.

– И тебе привет, Тим. Ты знаешь, я давно не был в твоём, как там дизайнеры говорят, терракотовом вроде, доме? Накрыла ностальгия.

– Тебе везёт сегодня, утром у меня самолёт в Москву, забегай вечером, выпьем, обсудим твой вопрос.

– С чего ты взял, что у меня есть вопрос?

– С тех пор, как ты в четырнадцать заказал у меня набор серебряных ножей, у тебя всегда был какой-то вопрос, Валера Карпов. Жду тебя сегодня, ты должен попробовать мою новую изюминку: «Бальвени» двадцать один год выдержки.

– Боже, он же старше меня.

Вскоре «Харлей» тормозил на пересечении Набережной Северной Двины и одной из центральных улиц города, где возвышался трёхэтажный коттедж Тимофея и Юлии Борисовых – приёмных родителей Валеры.

Для неизбалованного роскошью Архангельска дом Тима являлся сродни дворцу. Издалека территория коттеджа напоминала целый жилой комплекс. Внутри уместились бассейн, сауна, бильярдная, качалка и спортзал, где Тим по четвергам играл в футбол с друзьями.

Валера в детстве временами даже путался в бесчисленных комнатах и спальнях.

В глубине души сын ругал себя и стыдился за то, что мало общался с приёмными родителями. Каждый раз для совести находились отговорки вроде очередной охоты или неожиданного всплеска любви к «Харлею». Валера понимал, что всеми своими интересами обязан приёмному отцу.