Метро 2033. Отступник

Олег не помнил, как звали этого пузатого человека, одетого в грязный плащ и потрепанный камуфляж, – Осипчук или Осипенко, – но оплывшее лицо, мясистый нос, свисающий почти до верхней губы, маленькие, близко посаженные глазки, со злобой смотревшие на мир, а также вечно надутый вид внушали откровенную неприязнь.

– А я говорю, – ревел инспектор, брызгая слюной, – это дерьмовая рыба, и полные трудодни я вам не засчитаю, от нее фонит – мама не горюй.

– Как вы можете знать, – возмущался самый борзый рыбак в рваной рубахе, – фонит от нее или нет, если последний счетчик Гейгера сдох больше десяти лет назад?

– Нутром чую, – рявкнул инспектор, смешно раздувая ноздри.

– Значит, никто в Лакедемоновке не чует, а вы один чуете? – не уступал рыбак, довольно удачно передразнив характерное движение ноздрями.

– Не смей называть Лакедемон Лакедемоновкой, – прорычал инспектор, и нос его покраснел от гнева. – Это старое название из прошлой жизни, и вообще, вижу, раб, ты заговариваешься!

– Я не раб, – с достоинством ответил рыбак, – я крестьянин, и я свободный.

Никто не имеет права называть меня рабом. Я подам жалобу в Совет старейшин.

Инспектор побагровел, затем аккуратно положил на песок ружье и с кулаками двинулся проучить наглеца.

– Я тебе щас покажу права, скотина тупая, – прошипел он.

Рыбак даже не пытался сопротивляться, а только зажмурился, готовясь получить взбучку. Но ничего не произошло, потому что сверху, словно с небес, послышался властный голос:

– Игорь! Прекратить самоуправство!

Все обернулись.

На возвышенности возле ворот частокола стоял не кто иной, как сам Роман, один из двух царей Лакедемона, родной дядя Олега. Это был высокий, подтянутый мужчина; возраст почти никак не исказил правильных черт его лица, и лишь запорошил волосы заметной сединой; аккуратно подстриженная бородка темно-русого цвета (которую царь имел обыкновение теребить в минуты задумчивости) под нижней губой не росла вовсе, и там образовывались как бы две полянки в густом лесу.

Пальцы правой руки юноши сами собой сжались в кулак и рванулись к левому плечу – в приветствии.

– Доблесть и сила! – прокричал он в один голос с инспектором.

– Во имя победы! – ответил шаблонной фразой Роман, но руку в ответном приветствии не поднял (такая вольность старшим по должности позволялась).

– Игорь, но ведь рыбак прав, – неторопливо заговорил царь. – Он не раб, а потому не допускай оплошности, будь избирателен в словах.