Метро 2033. Отступник

 – Мне кажется, что в истории нашей славной общины настал важный момент. На ближайшем Собрании граждан я предложу ряд реформ, которые должны будут укрепить Лакедемон.

– Целый ряд реформ?… – глаза Антона и без того жесткие, лучились странным, будто угрожающим светом, и казалось, что вместо зрачков у него радиоактивная руда.

– Подозреваю, ты их не одобришь, – Роман сделал неопределенный жест рукой. – Но я попробую обосновать необходимость осуществления этих реформ.

– Что конкретно тебе не нравится, мой соправитель и друг? – медленно и спокойно, почти по слогам, но с заметными нотками угрозы проговорил Антон.

– Первое, что я хочу предложить, – будто не заметил недовольства собеседника Роман, – это закон о формализации ритуальных убийств. Для Лакедемона сейчас любая жизнь на вес золота. И убивать даже ущербных – непозволительная роскошь. И потому ритуал нужно превратить в формальную традицию, например, во время инициации юный воин должен не убивать, а просто избивать раба. С шестого года после Великого Коллапса ведется ежегодная перепись населения, и, думаю, ты в курсе, что число жителей за это время уменьшилось почти в три с половиной раза, убийство рабов экономически невы…

– Ладно, – оборвал Антон, – я понял.

Что еще ты хочешь предложить?

Роман бросил недовольный взгляд на собеседника, собрался с духом и продолжил:

– Отмена обязательного убийства неполноценных детей от полноправных граждан…

– Это уж слишком, – взорвался Антон. – Ты что, хочешь превратить Лакедемон в прибежище ущербных недоносков?!

– Нет, – Роман казался невозмутимым, но жестикуляция его стала резче.

 – Я предлагаю детей, у которых имеются какие-то отклонения, но при этом две руки и две ноги, переводить на ранг ниже, то есть неполноценные дети воинов становятся крестьянами, а дети крестьян с уродствами, становятся рабами, что собственно сейчас и практикуется.

– Знаешь, – Антон усмехнувшись покачал головой, – но в таком случае, через, например, сто лет этих выблядков станет так много, что они просто сметут полноценных людей.

– Мне кажется, ты слишком далеко заглядываешь вперед: сто лет! – Роман поднял указательный палец вверх, будто доказывая своим жестом важность изрекаемого. – Я боюсь, что при такой политике, как сейчас, с людьми вообще можно будет распрощаться лет через пятнадцать-двадцать или раньше. И учти, женщины, полноправные гражданки, смотрят на нас волком. А бабы в гневе страшнее любого мутанта и ядовитее азовской гидры.